сто процентов, присматривала за ними.
Черт!
Перед глазами всплыло недавнее воспоминание, как она чуть ли не насильно выпихнула сына из кухни, когда я задал ему вопрос о прошлом.
Уверен, войди я сейчас в спальню к детям, она молниеносно прибежит домой.
Поэтому действовать нужно осторожно.
Во-первых, раздобыть стул.
Чертова травма давала себя знать, и с каждой минутой оставаться на ногах становилось тяжелее.
Во-вторых, расположиться у двери в спальню так, чтобы не попасть в объектив камеры. Меньше всего мне сейчас нужен был конфликт с обеспокоенной мамашей.
В-третьих, я должен был правильно выстроить диалог с сыном.
Он был неглуп. Это бросилось в глаза с самого начала. Поэтому сил и терпения, чтобы его разговорить, могло уйти больше. Зато и вытащить из него можно больше!
— Саш, могу я здесь посидеть и посмотреть, как вы играете? — открыл я дверь спальни, поставил стул, сел и прислонился плечом к косяку двери.
Оба ребенка посмотрели на меня так, как будто я привидение.
Первой, к моему удивлению, активировалась малая. Она отбросила в сторону обслюнявленного зайца, наклонилась вперёд, уперла руки в пол, встала на коленки и быстро-быстро поползла в моем направлении.
Сашка пришел в себя, когда она, обогнув его, выползла на финишную прямую.
Он, не долго думая, одним прыжком настиг беглянку и, схватив ее за кофточку, сначала остановил, а потом, подхватив под мышки, потащил по ковру назад.
Сестра не оценила заботы брата и завопила так, что мне заложило уши.
— Что ты кричишь? Мама сказала, сидеть здесь и никуда не ходить, — сквозь незатихающий визг, пытался достучаться до сестры Сашка.
Он тем временем дотащил ее на прежнее место. Аккуратно посадил спиной к кровати, взял с тумбочки бутылочку и сунул сестре в руки.
— Пей. Я сейчас со всем разберусь, — неожиданно по-взрослому обратился он к сестре.
Она… замолчала, посмотрела на брата, потом на меня, затем опять на него и со вздохом присосалась к бутылочке.
Сашка повернулся ко мне.
— Мама сказала, что тебе нужно лежать и спать. А то мозг не прирастет обратно и так и будет в голове болтаться.
— Про мозг тебе тоже мама сказала?
— Неа, это я сам знаю. У меня же так же было.
— И мозг болтался?
— Ага! Смотри. — Он подхватил ярко-красное пластиковое чудовище с пола и быстро его потряс. В голове монстра и правда что-то застучало. — Вот видишь. Валюшка бросила его об стенку и мозг оторвался как у тебя.
— А как же твой мозг?
— Мой прирос обратно. Не стучит! — Саша для наглядности потряс головой. — Это потому что я слушался маму, долго лежал и много спал.
— Но у меня тоже не стучит, — я попытался потрясти головой.
— Странно. А может он выпал?
— Как выпал? — я закусил губу, чтобы не расхохотаться.
— Ну через ухо, — Сашка даже не задумался над правильностью своей гипотезы.
— Так он же не пролез бы.
— Так маленький совсем стал. Вот такой, — Саша свёл пальцы, давая моему мозгу шанс на существование только в виде горошины.
— Но если он выпал, зачем теперь беспокоиться? Придется жить без него.
— Без него нельзя! — крайне серьезно уточнил Сашка. — Вот твоя память захочет вернуться, а у тебя пусто в голове. Не-ку-да!
— И что же делать? — я плотно сжал губы, чтобы сохранить выражение лица даже без намека на улыбку.
— Иди спать. Мама придет, мы на полу поищем и как найдем, во сне тебе в ушко его засунем.
— Спасибо. А может сейчас поищем? А то у вас кошка. Вдруг раньше найдет.
— Мурка? Не, не найдет. Она только мышек ловит, ну и птичек иногда.
— Успокоил. Саш, а когда я жил здесь с вами, мы с тобой играли?
— Во что? — вытянулось лицо сына.
— В замок, в железную дорогу, в гонки, — перечислил я игры, которые успел заметить на стеллаже.
— Ну… - задумался Сашка. — Иногда.
— И тебе нравилось?
— Ну… Да.
— А почему мама запретила нам играть сейчас?
Сашка нахмурился.
— Саш, у меня сейчас нет памяти, и мне очень сложно. Но если ты хочешь мне помочь, то…
— То отправляй спать, каждый раз как он к тебе подойдёт, — как гром среди ясного неба прозвучал голос Ирины позади.
Глава 17
Дыхание частило так, что лёгкие вот-вот разорвало бы от напряжения. Но у меня не было времени отдышаться.
Единственный взгляд брошенный на экран телефона, синхронизированный с камерой видеоняни, показал, что Пантелей опять взялся за свое.
Мне б столько сил! С завистью подумала я, отбросила лопату в снег и опрометью бросилась в дом.
Как и следовало ожидать, Пантелей пытался восстановить в памяти наше с ним прошлое, а поскольку я не дала ему исчерпывающий ответ, он решил опять попытать счастье с Сашей.
Подобный круговорот сегодня вечером мог длиться вечно.
Упрямство Пантелея не имело границ. А с логической задачкой про волка, козу и капусту у меня самой всегда были проблемы.
Поэтому пришлось пойти на крайние меры.
— Мам, ну как я его отправлю спать, если ещё сам не сплю? Он же взрослый, — сын пояснил мне право Пантелея на несоблюдение постельного режима.
— Угу, взрослый. Значит, всё-таки отправлю я. Идём, — я пошла на риск и добавила в интонацию капельку игривости.
Пантелей мгновенно среагировал: обернулся, настороженно посмотрел на меня, встал и пошел за мной на кухню.
— Садись.
Он выполнил мою просьбу.
— Ты уже закончила с животными? — невинно поинтересовался Пантелей.
Захотелось нервно хохотнуть, но я сдержалась. Сейчас мне нужно было его доверие, поэтому я очень серьезно ответила:
— Нет. Пока только расчистила дорогу к курятнику. Теперь принесу им воды, покормлю, подою козу и на сегодня закончу.
— Столько мороки, суеты, — сморщил свой красивый нос Пантелей. — У меня такое ощущение, Ир, что ты занимаешься всем этим, чтобы не решать реальные проблемы. Я прав?
В который раз за день взгляд метнулся к сковороде, но у меня был способ лучше и эффективнее.
Я повернулась к Пантелею спиной, заваривая чай, и быстро отсчитала рекомендуемое количество капель.
Нужно было с самого начала не надеяться на его совесть и чудо, а сделать это сразу! Сколько бы нервов сохранила.
— Убегаю от реальных проблем? — Я вернулась к столу, поставила на него две чашки с чаем, присела на стул. — Может быть, — взяла свою чашку в руки, втянула пряный аромат, глубоко вздохнула и сделала большой вдохновляющий глоток.
Глоток должен был мотивировать Пантелея сделать то же, но им полностью овладела идея моего нежелания разбираться в себе.
— То есть ты это не отрицаешь? — уточнил он.
