я.
— Да.
— И что с тобой произошло?!
— Всё. Я вспомнил всё.
В носу вмиг защипало, к горлу подступили слезы радости, губы задрожали, я улыбнулась и робко спросила:
— Ну это же хорошо? — И непроизвольно положила руку ему на область сердца в попытке защитить.
Не нужно было быть ясновидящей, чтобы предположить, что с возвращением памяти в жизнь Виктора вернутся и не самые лучшие воспоминания.
— Терпимо, — улыбнулся он мне, а затем неожиданно мягко надавил мне на спину, прижал к себе и спросил: — Знаешь, почему?
— Почему?
— Потому что сейчас у меня есть ты. Дети. И пусть и короткое, но прошлое Пантелея. И самое интересное…
— Что? — с замиранием сердца рискнула уточнить я.
— Оно держит меня сильнее, чем всё прошлое Виктора. И ты, ошибаешься, если думаешь, что я от него откажусь. Ни-ког-да.
Эпилог
— Папа! Смоти како патюшко! Мама сшия! — Валюшка радостно засмеялась и покрутилась, чтобы показать, как юбка превращается в настоящее солнце. — Я какь пьинцесся!
— Почему как? Ты и так моя маленькая принцесса.
— Неть. Я бойсая пьинцесся.
— Ну хорошо, большая так большая.
— Дя. А воть Нютя майинькая.
— Согласен.
— А где кайяева?
— Мама?
— Ню дя!
— Сейчас выйдет.
— Оня собияйеця? И буить самая кьясивая?
— Да, самая-самая!
— Ню ти тоза ничиво! Кьясивый!
— Как король?
— Не, какь мой папа!
Дочь обежала меня по кругу, со всей силы врезалась мне в колени и потянулась, чтобы я взял ее на руки.
Я выполнил требование и когда мы вместе повернулись к дому, то в два голоса произнесли:
— Ого!
Ира спускалась по ступеням нашего нового загородного дома, который я специально построил для нас на той самой “проблемной” земле.
Земле, которую за два года превратил в перспективный источник дохода в общем и радости для нашей семьи в частности.
А сегодня мы все вместе отправлялись посмотреть на воплотившуюся мечту Иры.
Ту, над которой она упорно работала два года, пытаясь по привычке хитрить и недосыпать.
Она хотела успеть всё!
И если бы не я, сгребаюший ее в охапку и под шуточные, но все же протесты утаскивающий в спальню, она бы занималась этим и ночами.
Своей коллекцией одежды для беременных, для которой сама снималась, как модель, когда носила нашу Анютку.
А ещё я построил для жены, настоящую козью сыроварнб и мини-ферму с нашей самой заслуженной Манькой во главе стада.
— Ой, а Сяська тозе кьясявьчикь!
— Весь в меня!
— Дя, — согласилась со мной дочь, обняла за шею и поцеловала в щеку: — Юбью тибья, папочкя!
— И я тебя, дочь!
— Все! Мы готовы, — Ира спустилась с последней ступени с нашей младшей дочкой Анютой на одной руке и, придерживая руку сына второй.
Я попробовал потрепать Сашку по волосам, но он отпрыгнул в сторону.
— Пап, ну ты чего! — улыбнулся он мне своей щербатой улыбкой заслуженного ветерана смены молочных зубов. — Мама мне полчаса это делала!
— Саш, там столько геля, — засмеялась Ира, — что твоя прическа переживет даже ураган.
— А торнадо? А какой мощности? — продолжил наш любопытный всезнайка, растущий и развивающийся не по дням, а по часам.
— Если будет поблизости, я предупрежу, и мы обязательно проверим, — фыркнула она.
— А может не надо? — хихикнул сын.
— Ну у тебя всегда есть альтернатива, — заинтриговала сына Ира.
— Какая? — поймался он на ее уловку Саша.
— Папина рука!
Детский хохот заглушил ещё один призыв Иры садиться в машину, поэтому ей пришлось повторить:
— Поехали!
— Поехали! — закричали мы все вразнобой и начали заполнять машину, как самая настоящая семь Я.
Над прибавлением в два Я мы собирались поработать в самое ближайшее время.
А я поймал себя на том, что до сих пор не могу до конца поверить, что Ира… случилась со мной.
Что из-за хаотичного стечения не самых хороших обстоятельств я скатился именно в её двор.
С проломленной башкой пришел к ней же.
И, следуя зову сердца, выбрал её оконачательно!
Ни разу об этом не пожалев!
А ещё… Я наказал всех.
Гришку, Игоря и Эллу, с выплатой компенсации за все, что содрали с Иры.
В ходе расследования вскрылось ещё несколько видов мошенничества, которые проворачивала эта троица.
Гришка был лишён родительских прав, что позволило мне беспрепятственно удочерить Валю и усыновить Сашу.
Лейтенант Макаров поучил внеочередное звание за показательно проведенные операции, продолжил нести службу в своем районе при моей регулярной официальной спонсорской поддержке.
Процесс над обвиняемыми с моей стороны занял намного больше времени. Сроки, на которые обвиняемые попали за решетку так же были внушительными.
Кристине повезло, что она прислушалась к советам Макарова. Ее приговор был самым мягким из трёх. А вот оставшиеся двое подсудимых получили максимум.
Мать Кристины, как организатор, Влад, как идейный исполнитель.
— О чем задумался? — Ира бесшумно подошла сзади и приобняла меня за руку.
— О том, какую бы ещё твою мечту осуществить, — я придержал ее за руку и повернулся к жене лицом.
— А у меня всего одна и осталась.
— Какая? — удивленный такой конкретикой я вздернул бровь.
— Оставайся таким, каким стал. Мне достаточно.
— Ты имеешь в виду смесью Виктора и Пантелея?
— Я имею в виду собой, — коснулась она пальцем моей груди. — А, кстати, Саша тебе рассказал, откуда взялся Пантелей?
— Нет. Откуда?
— Дождешься вечера?
— Милая, не шути так со мной!
— Ну ладно, ладно! — усмехнулась Ира.
— Мы перебирали старые книги, и среди них оказались старые сказки Мамина-Сибиряка. Я как-то читала их детям. Видимо, запомнилось имя, и я с моей лёгкой руки, ты его и получил.
— И кто там Пантелей?
— Кажется, Царь.
— О, нормально. Справедливый?
— Не уверена.
— Что?! Я, что ли, отрицательный герой?!
— Ты? Нет. Ты… Мой герой. Наш.
— Да, Ир, потому что я шел к вам всю жизнь.
— И дошел, — улыбнулась жена. — Хоть и заглянуть пришлось дважды.
— Потому что тянуло. И сейчас тянет. Может ну его, этот показ?!
— А может и ну, — она соблазнительно повела плечом.
— Ну и за что мне такое счастье? — наигранно возмутился я.
— За то, что не оказался и принял его. Нас.
— Люблю тебя, Ир.
— И я тебя, мой Виктор… и Пантелей).
Конец
