— Как только выясните что-то еще, сразу мне сообщите.
Лорд Рок поклонился, щелкнул пальцами, и маленький лунь, сидевший на кронштейне у двери, расправил крылья и подлетел к столу. На нем было седло, уздечка и стремена. Лорд Рок вспрыгнул ему на спину, и они вылетели в окно, которое распахнул для них лорд Азриэл.
Несмотря на жгучий холод, он закрыл его не сразу, а облокотился на подоконник, поглаживая уши снежного барса, своего деймона.
— Она пришла ко мне на Свальбард, и я ею пренебрег, — сказал он. — Ты помнишь это потрясение… Мне нужна была жертва, ребенок — и первой появляется моя дочь… Но когда я понял, что с лей пришел еще один, у меня камень с души свалился. Неужели это была роковая ошибка? Я и не вспоминал о ней после этого ни разу, — а от нее все зависит, Стелмария.
— Рассудим, — отвечал ему деймон. — Что она может сделать?
— Сделать? Немного. Может быть, она что-то знает?
— Она овладела алетиометром; у нее есть доступ к знанию.
— В этом нет ничего особенного. Она не одна такая. И куда она, будь я проклят, делась?
В дверь постучали, и он мгновенно обернулся.
— Милорд, — сказал вошедший офицер, — через западный вход только что доставили ангела-раненого… он настойчиво просит, чтобы его допустили к вам.
Минутой позже Барух уже лежал на складной кровати, внесенной в главную комнату. Вызвали медика, но жить ангелу оставалось недолго: крылья его были изодраны, глаза мутны.
Лорд Азриэл сел поближе и бросил горсть травы на угли в жаровне. Как и в тот раз, когда дым костра позволил Уиллу лучше разглядеть фигуры ангелов, так и сейчас явственно обозначилось тело Баруха.
— Я вас слушаю, сэр, — сказал лорд Азриэл, — что вы хотели сообщить?
— У меня три сообщения. Только позвольте мне закончить с ними, прежде чем заговорите сами. Меня зовут Барух. Мой товарищ Бальтамос и я принадлежим к партии мятежников и встали под ваше знамя, как только оно было поднято. Но, поскольку собственные наши силы малы, мы хотели принести вам нечто ценное, и недавно нам удалось найти путь к сердцевине Заоблачной горы, цитадели Властителя. И там мы узнали…
Он сделал паузу, чтобы вдохнуть травяного дыма, как будто добавившего ему сил. И продолжал:
— Мы узнали правду о Властителе. Мы узнали, что он удалился в хрустальный чертог в глубине Заоблачной горы и больше не управляет повседневными делами царства. Он предается размышлениям о глубочайших тайнах. Вместо него и от его имени правит ангел по имени Метатрон. Смею думать, что хорошо знаю этого ангела, хотя, когда я знал его…
Голос Баруха ослаб. Глаза у лорда Азриэла горели, но он сдерживался и молчал, дожидаясь продолжения.
— Метатрон горд, — продолжал Барух, собрав силы, — и амбиции его безграничны. Четыре тысячи лет назад Властитель назначил его своим Регентом, и планы они строили вместе. У них новый план, нам с товарищем удалось его выведать. Властитель считает, что мыслящие существа всех видов стали угрожающе независимы, поэтому Метатрон намерен гораздо активнее вмешиваться в людские дела. Он хочет тайно перевести Властителя из Заоблачной горы в постоянную цитадель где-то в другом месте, а саму гору превратить в военную машину. Церкви во всех мирах, считает он, растлились и ослабели, слишком легко идут на компромиссы… Он хочет учредить в каждом из миров постоянную инквизицию, управляемую непосредственно Престолом. И первая его кампания будет против вашей республики…
Оба дрожали, и ангел, и человек, но один от слабости, а другой от возбуждения. Барух напряг последние силы и продолжал:
— Теперь второе сообщение. Есть нож, который может прорезать ходы между мирами и резать все, что в них находится. Возможности его безграничны, — но только в руках того, кто способен им пользоваться. Это мальчик…
Ангел был вынужден взять передышку. Он был испуган, он чувствовал, как распадается его существо. Лорд Азриэл видел, каких усилий ему стоит удерживать себя в целости, и сидел, вцепившись в подлокотники кресла, пока Барух собирался с силами, чтобы продолжить речь.
— Сейчас с этим мальчиком мой товарищ. Мы хотели привести его прямо к вам, но он отказался, потому что… И это третье, что я хотел вам сказать. Он и ваша дочь — друзья. И он отказывается идти к вам, пока не найдет ее. Она…
— Кто этот мальчик?
— Он сын шамана. Станислауса Груммана. Лорд Азриэл был так удивлен, что невольно встал, отогнав в сторону ангела новые клубы дыма.
— У Груммана был сын? — сказал он.
— Грумман родился не в вашем мире. Настоящее его имя не Грумман. Нас с товарищем привело к нему то, что он сам хотел найти нож. Мы следовали за ним, зная, что он приведет нас к носителю ножа. И хотели привлечь носителя на вашу сторону… Но мальчик не хочет…
Баруху опять пришлось замолчать.
Лорд Азриэл сел, проклиная свою нетерпеливость, и подкинул травы в жаровню. Его деймон лежал рядом, медленно подметая хвостом дубовый пол и не спуская глаз с измученного лица ангела. Барух несколько раз вздохнул; лорд Азриэл хранил молчание. Единственным звуком было хлопанье веревки на флагштоке.
— Не торопитесь, сэр, — мягко сказал лорд Азриэл. — Вы знаете, где моя дочь?
— В Гималаях… в ее собственном мире, — прошептал Барух. — Высокие горы, пещера над долиной радуг…
— Далеко отсюда, в обоих мирах. Вы быстро летели.
— Это мой единственный дар, — сказал Барух, — кроме любви Бальтамоса, которого я больше никогда не увижу.
— Но если вы ее так легко нашли…
— То и любой другой ангел сможет.
Лорд Азриэл выхватил из шкафа большой атлас и стал листать, ища страницы с Гималаями.
— Можно точнее? — спросил он. — Можете точно показать мне, где?
— С ножом… — забормотал Барух, и лорд Азриэл понял, что мысли его блуждают. — С ножом он может войти в любой мир и выйти… Его имя — Уилл, но они в опасности, он и Бальтамос… Метатрон знает, что нам известна его тайна. Они преследовали нас… Они перехватили меня на границе вашего мира… Я был его братом… Вот как мы нашли путь к нему в Заоблачной горе. Метатрон когда-то был Енохом, сыном Иареда, сына Малелеила… У Еноха было много жен. Он любил плоть… Мой брат Енох отверг меня, потому что я… О, милый Бальтамос…
— Где девочка?
— Да. Да. Пещера… ее мать… долина ветров и радуг… Изодранные флаги над святилищем…
Он приподнялся, чтобы заглянуть в атлас.
В это мгновение снежный барс вскочил и прыгнул к двери, но было уже поздно. Адъютант постучался и сразу открыл ее, не дожидаясь ответа. Здесь все делалось без промедления, ничьей вины тут не было; но, увидев, с каким выражением адъютант смотрит мимо него, лорд Азриэл обернулся. Барух дрожал, напрягая все силы, чтобы удержать свое раненое тело от распада. Сил уже не хватило. Ветерок из открытой двери долетел до кровати, и частицы тела ангела, уже обособившиеся из-за недостатка сил, взвились вверх и рассеялись в пустоте, исчезли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
