Они обсудили практические детали, деньги и тому подобное; затем Президент сказал:
— Отец Гомес, когда вы отправитесь в путь, вы будете совершенно отрезаны от нашей помощи. Возможно, вы никогда не вернетесь; вы не получите от нас никаких вестей. И самое лучшее, что я могу вам посоветовать: не ищите девочку. Это вас выдаст. Ищите соблазнительницу. Следуйте за соблазнительницей, и она приведет вас к девочке.
— Она? — спросил изумленный отец Гомес.
— Да, она, — подтвердил отец Макфейл. — Это сказал нам алетиометр. Мир, из которого придет искусительница, — странный мир. Вы увидите много такого, что озадачит и поразит вас, отец Гомес. Не допустите, чтобы странность этих вещей отвлекла вас от вашей священной задачи. Я верю, — ласково добавил он, — в прочность вашей веры. Ведомая силами зла, эта женщина держит путь к тому месту, где она может встретиться с девочкой и соблазнить ее. В том случае, конечно, если нам не удастся убрать ребенка оттуда, где он сейчас находится, — это наш первый план. Вы, отец Гомес, — наша окончательная гарантия того, что адские силы не восторжествуют. Если наш план сорвется.
Отец Гомес кивнул. Его деймон, большой переливчато-зеленый жук, щелкнул надкрыльями.
Президент выдвинул ящик и вручил молодому священнику стопку бумаг.
— Здесь все, что мы знаем об этой женщине, — сказал он, — откуда она происходит, и о месте, где ее видели в последний раз. Прочтите внимательно, мой дорогой Луис, и да будет благословен ваш путь.
Он впервые назвал священника по имени. Глаза у отца Гомеса защипало от слез, и он поцеловал Президента на прощание.
…ты — Лира.
Тогда она поняла, что это значит. Она почувствовала, что у нее закружилась голова, даже во сне; почувствовала, какая ноша легла ей на плечи. И, делая ее еще тяжелее, наваливался сон, и лицо Роджера таяло во мраке.
— Да, я… я понимаю… На нашей стороне самые разные люди… доктор Малоун… знаешь, Роджер, есть другой Оксфорд, такой же, как наш. И она… Я нашла ее в… Она поможет… Но есть только один человек, который…
Мальчика уже почти невозможно было разглядеть, и мысли ее разбредались, как овцы на лугу.
— Мы можем ему доверять, Роджер, клянусь тебе, — проговорила она, напрягая последние силы, —…
Глава седьмая
Мери, одна
И статные стволы
Деревьев, словно в пляске, наконец
Восстали, простирая ветви крон,
Сплошь а завязях обильных и плодах.
Джон Мильтон (перевод Арк. Штейнберга)
Примерно в это же время соблазнительница, за которой предстояло следовать отцу Гомесу, сама боролась с соблазном.
— Спасибо, нет-нет, это все, что мне нужно, больше не надо, честное слово, спасибо, — говорила доктор Мэри Малоун пожилой чете в оливковой роще, а они все нагружали и нагружали ее снедью.
Они жили на отшибе, бездетные, и боялись Призраков, блуждавших среди серебристо-серых деревьев, но, когда по дороге пришла Мэри Малоун со своим рюкзаком, Призраки испугались и уплыли. Старики пригласили Мэри в свой увитый виноградом домик, потчевали ее вином, сыром, хлебом, оливками и теперь не хотели ее отпускать.
— Я должна идти, — повторила Мэри. — Спасибо, вы очень добры… Я не унесу… ах, хорошо, еще немного сыра… спасибо…
Они явно видели в ней талисман от Призраков. Хотела бы она им быть. За эту неделю в мире Читтагацце, с его запустением, она навидалась взрослых, съеденных Призраками, навидалась одичалых детей-мародеров, и ей самой внушали ужас и отвращение эти бестелесные вампиры. Она поняла только, что они уплывают при ее приближении, но не могла же она оставаться с каждым, кто хотел этого, — ей надо было идти.
Она запихнула в рюкзак последнюю лепешку козьего сыра, завернутую в виноградные листья, улыбнулась, поклонилась и в последний раз глотнула из ключа, булькавшего между серыми камнями. Потом сложила ладони, в подражание хозяевам, повернулась и решительно пошла прочь.
Решительность ее была больше внешней. Когда Мэри последний раз общалась с теми, кого называла Тенями, а Лира — Пылью, они были на экране ее компьютера, и по их указанию она его уничтожила. И теперь была в замешательстве. По их совету она ушла через окно из своего Оксфорда, из мира, которому принадлежали и сама она, и Уилл, а этот новый, ни на что не похожий мир изумлял ее до трепета, до головокружения. Единственной ее задачей здесь было найти мальчика и девочку, после чего сыграть роль змея, что бы это ни значило.
И вот она шла, осматривалась, изучала этот мир и до сих пор ничего не нашла. Но теперь, решила она, свернув на дорожку, уводившую от оливковой рощи, ей понадобится совет.
Отойдя подальше от маленькой фермы, когда уже можно было не опасаться помех, она села под соснами и развязала рюкзак. На дне, завернутая в шелковый шарф, лежала книжка, доставшаяся ей двадцать лет назад, — китайская книга гаданий «И цзин».
Она взяла ее по двум причинам. Одна была сентиментальной — книгу дал ей дед, и она часто прибегала к ней в школьные годы. А другая причина была связана с Лирой. Когда Лира пришла к ней в лабораторию и спросила: «Что это?», показав на дверь, где висел лист со знаками из «И цзина», а вскоре после этого, с изумительной быстротой освоив компьютер, поняла (по ее словам), что Пыль может разговаривать с людьми самыми разными способами, и один из них — с помощью этих китайских символов.
Поэтому, наскоро собравшись перед тем, как покинуть свой мир, Мэри Малоун взяла с собой «Книгу перемен» — так она называлась — и стебельки тысячелистника, с помощью которых по ней гадают. И сейчас настало время ими воспользоваться.
Она расстелила на земле шелк и начала делить и считать пучки стеблей, делить и считать и откладывать, самозабвенно, как в отрочестве. С тех пор прошло много времени, она почти забыла процедуру. Но вскоре последовательность действий вспомнилась, и вместе с ней вернулось состояние сосредоточенности, столь необходимой для разговора с Тенями.
Наконец она получила числа, которые указывали на выпавшую ей гексаграмму, значок из шести прерванных или сплошных линий. Мэри раскрыла книгу, чтобы найти значение гексаграммы. Это была самая трудная часть: книга выражалась загадочно.
Мэри прочла:
Питание навыворот — к счастью. Тигр смотрит, вперясь в упор. Его желание погнаться вслед. Хулы не будет.
Это вселяло надежду. Она читала дальше, двигаясь по лабиринту толкований, пока не дошла до такого:
Неподвижно стоит гора; это боковая тропа; это означает маленькие камни, двери и проемы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
