проводить нечто вроде ежегодного квартирника – в этой самой хрущевке, для «своих», кучки оставшихся верных поклонников и работавших с Бобом музыкантов. Первая такая встреча прошла на ура, и одинокая преподавательница даже решила, что обрела настоящих друзей. На следующий год встреча повторилась с тем же успехом, только вот спустя пару недель в одном «желтом» издании появилась статья о певце. В которой Нина Николаевна и прочла собственные откровения, по большому секрету озвученные кругу близких на этой самой встрече. К счастью, имя сестры Боба в материале не упоминалось, но это, несомненно, была ее история!
Нрав, как я уже успела убедиться на собственной шкуре, у Нины Николаевны был крутой. Она сразу полетела скандалить в редакцию, требуя назвать имя предателя, решившего заработать на ее доверчивости. А потом, ничего не добившись, жестко, без сожалений разогнала «круг избранных», сохранив общение лишь с двумя проверенными временем – и, кстати, другими тайнами – подругами. Отголоски того скандала доносились еще какое-то время, лишая Нину Николаевну покоя и веры в человечество. Недавно эта история всплыла снова: сначала на ее пороге появился болтливый наглец, пытавшийся усыпить бдительность и выведать что-то о брате, следом за ним явилась хитрая пронырливая девица, ловко прикинувшаяся невинной овечкой…
– Прости, Риточка, – сестра Боба дружелюбно потрепала меня по руке, – я лишь потом поняла, что коллега попросил уделить внимание именно тебе. Хорошо помню твоего дедушку, мы общались пару раз, он советовался насчет переводов. Прекрасный был специалист, дотошный! Но я так разозлилась на того болтуна из журнала, совсем разум потеряла… Он, кстати, успел прочитать злосчастную статью и пообщаться с участниками тех квартирников. Кто-то из них и признался, что именно я поведала о том, как заметила брата спустя несколько лет после его смерти…
– Подождите-ка, – на эмоциях я дернула рукой и опасно задела чашку, – так это вы видели Боба у школы? И в кафе тоже?
– Нет, про кафе ничего не знаю. Но о встрече у школы рассказала действительно я. Собственно, и встречи-то никакой не было… – Пожилая дама вдруг задумалась, погрузилась в молчание, а потом махнула рукой. – А, ладно, что скрывать… Дело в том, что примерно за год до гибели брата мы с ним рассорились. В пух и прах. Я все пыталась открыть ему глаза на окружение, прежде всего на этого с позволения сказать «администратора». Приводила аргументы, спорила, а в ответ только одно: «Не лезь, не твое дело». Он все от меня скрывал, но кое-какие слухи доходили. О выпивке, скандалах, гулянках, долгах, каком-то подпольном бизнесе… Однажды Борька забежал ко мне, просто навестить, слово за слово, я и разоралась. Тогда он ушел, хлопнув дверью. Больше мы не общались, и после его смерти… словом, меня замучила совесть. Вот брат, видимо, и привиделся.
– «Привиделся»? – Нет, определенно, еще немного подобного «расследования», и я начну рекордными темпами поставлять Аньке клиентов! Впрочем, сестра Боба наверняка выразилась фигурально, просто заметила кого-то похожего…
– Знаешь, Риточка, как бывает: часто думаешь о человеке, и он начинает везде мерещиться. Или понимаешь, что он должен присутствовать в каком-то конкретном месте, при определенном событии, – и выдаешь желаемое за действительное. Видимо, это со мной и произошло, все время Борьку вспоминала, винила себя за ту затянувшуюся ссору.
Эх, и почему мне вот так не померещится Алик? Хотя бы на мгновение, на одну жалкую секундочку… Внутри все заныло от острой тоски, и я часто заморгала, чтобы не заплакать. Надо сосредоточиться на разговоре. Как-то странно прозвучали слова собеседницы… Что еще за событие она имеет в виду?
– А эта школа… Он что, в ней учился? – растерявшись, уточнила я, смутно осознавая, что несу чепуху. И тут же опомнилась. – Ох, простите, я ведь помню, что он оканчивал школу не в Москве.
– Все верно, – кивнула моя визави и, отправив в рот кусочек торта с легким белым кремом, буднично, мимоходом сообщила: – В тот день его сын пошел в первый класс.
Я поперхнулась и судорожно глотнула чай, пытаясь остановить кашель. Какой еще сын? Боб ведь был одинок – так, по крайней мере, написано во всех доступных источниках. Представляю, как поредел бы полк его поклонниц, узнай они о том, что у их кумира – такого одинокого, брутального, сексуального – появилась семья! Если есть сын, наверняка была и жена. А что, если до них уже успел добраться Живчик?
От этой мысли я зашлась в новом приступе кашля, и вполне еще крепкая ладонь опустилась мне между лопаток. Как-то я читала о неэффективности и даже опасности подобного рода «помощи», но на сей раз неожиданно подействовало. Придя в себя, я обрушила на сестру Боба поток вопросов.
– Сын? О нем нигде не упоминается: ни в Интернете, ни в прессе. Неужели ваш брат был женат? Вы общаетесь с его семьей? Можно ли встретиться с его супругой? Ох, извините, я потрясена, поэтому столько вопросов сразу… Если это – тайна, обещаю, не обмолвлюсь ни с кем ни словечком!
– Риточка, я тебе верю. Но, увы, ничем не могу помочь, – сокрушенно вздохнула Нина Николаевна, вдруг поникнув и разом утратив всю свою энергию. Теперь передо мной сидела не гордая, сохранившая живость ума пожилая дама, а сгорбленная от горя и прожитых лет старуха. – Я потеряла с ними связь, мы не общались много лет. Брат женился втайне ото всех, даже меня на свадьбу не позвал, администратора своего послушал… Как же, кто-то из этих визжащих от восторга барышень пронюхает про его великую любовь, сразу карьера насмарку – ну не чушь? Невеста – если ее можно так назвать – на сносях была, расписались где-то второпях, вот и вся церемония. Потом мальчик родился, назвали то ли Коля, то ли Костя… Что и говорить, плохая из меня вышла тетя, ребенка видела всего ничего, мельком. Последний раз в тот самый день, когда он пошел в школу. Борькина вдова объявилась, пригласила посмотреть на сына, я и сходила. После этого мы как-то перезвонились, а потом они пропали. Признаться, теперь меня греет мысль, что где-то живет мой племянник. Вот бы его разыскать…
Сестра Боба с надеждой воззрилась на меня. Ага, выходит, теперь моя задача осложнилась: придется искать еще и сына Боба… Хотя это ведь в моих интересах тоже, не так ли? Да и долго искать, возможно, не придется. По словам Нины Николаевны, после свадьбы брат стал частенько бывать в родных местах жены, ездил в какую-то отдаленную деревню. Там, скрывшись ото всех, проводил время с близкими, отдыхал, приходил в себя
