А Росс продолжал спокойно раздеваться: развязал шейный платок, расстегнул жилет и повесил их на спинку стула. Когда же он снял сапоги и швырнул их в угол комнаты, терпение Катрин лопнуло.
— Уж не собираетесь ли вы спать на моей кровати?
— Где еще, тысяча чертей, я должен, по-вашему, спать! — воскликнул он, глядя на нее с неподдельным удивлением.
— Где хотите, только не здесь! — возмутилась Катрин, ругая себя за свою оплошность — она забыла запереть за Мари дверь, когда та ушла. — Вчера хозяин трактира сказал, что многие комнаты сейчас пустуют, — добавила она.
— Да, это правда. Многие англичане поспешили на ту сторону Ла-Манша. Можете не сомневаться, я здесь тоже не задержусь!
— Вы добрались сюда с большим трудом. Что же вас так задержало?
— Я целые сутки слонялся по Дувру, так как море было очень неспокойным. — Дэниел произнес это с искренней досадой, отчего она испытала чувство злорадства, но сумела подавить торжествующую улыбку. — Когда я, наконец переплыл Ла-Манш и прибыл в Кале, в дилижансе, направлявшемся в Париж, не оказалось свободных мест, — продолжал он, — и я был вынужден прождать два дня, прежде чем нашлось одно место в какой-то паршивой карете, у которой к тому же отвалилось одно колесо, как только мы отъехали от порта. Мне пришлось остановиться в самой плохой гостинице из тех, в каких когда-либо приходилось останавливаться. Мне не удалось сесть и на следующую карету на Париж, так как она была тоже набита битком. Одному кучеру я даже предлагал довольно приличную взятку, но он отказался. В конце концов, я договорился с хозяином того ужасного пристанища, что оставлю ему все мои вещи за верхового коня. Но, к сожалению, конь не мог идти рысью, и мне пришлось трястись на нем шагом до самого Парижа. Теперь ты сама видишь, моя дорогая, что я изнемогаю от усталости.
— Понятно, — сказала Катрин.
Первое потрясение, связанное с его бесцеремонным появлением в ее спальне, немного ослабло, но сейчас она испытывала раздражение из-за того, что он никак не хотел уходить. Если бы майор решил остаться в ее спальне, то она была бы вынуждена призвать на помощь хозяина постоялого двора и двух его конюхов, чтобы выдворить зарвавшегося Росса силой.
Ей пришло в голову, что вежливым обращением она скорее добьется своей цели.
— Раз вы так устали, то почему бы вам, не теряя времени даром, не расположиться на отдых в другой комнате? Я уверена, что хозяин будет рад услужить вам.
Но майор Росс и не думал уходить. Он смотрел на нее как на избалованного, раздражающего своими капризами ребенка, на которого не стоит обращать внимание. Катрин чувствовала, что терпение вот-вот покинет ее и с трудом сдерживаемый гнев вырвется наружу.
Не отдавая отчета, что она делает, Катрин подошла к майору.
— Сейчас же отдайте мне ключ от двери, майор Росс, — нетерпеливо потребовала она, протянув к нему руку, — иначе я сейчас устрою такое представление, что подниму на ноги весь трактир!
Катрин совсем упустила из виду, что высокий, атлетически сложенный мужчина может со скоростью молнии оказаться около нее и подчинить ее своей воле. Не успела она опомниться, как уже лежала на кровати, и ее руки были подняты над головой и прижаты к постели. Она чувствовала, как на грудь ей давила, словно каменная глыба, широкая грудь майора Росса.
Даже не видя сатанинского блеска превосходства в его темных глазах, смотревших сверху ей в лицо, Катрин поняла, что стала пленницей и о побеге не может быть и речи. Она была так возмущена его поступком, что даже не чувствовала страха.
— Сейчас же отпустите меня, ненавистное чудовище, — крикнула она, не признавая своего поражения, — а не то я так закричу, что сбежится весь постоялый двор!
Блеск в его темных глазах стал еще более зловещим, когда Дэниел схватил ее за горло своей сильной рукой.
— Я мог бы в одно мгновение расправиться с вами, дерзкая ведьма, — пригрозил он. — Но, пожалуй, есть более действенное средство заставить вас замолчать.
Катрин заметила, как он смотрел на ее губы. Его намерение не вызывало сомнений, и она вся напряглась, чтобы дать ему решительный отпор. Она почувствовала, как его губы коснулись ее губ, заглушив крики о помощи, которые застряли в ее горле. Губы Дэниела стали удивительно нежными и мягкими, вызывая у нее странные чувства, которых она стеснялась, хотя они и показались ей очень приятными.
Она понимала, что полностью в его власти, но не удивилась, когда он, наконец, освободил ее и быстро поднялся с постели. Голос майора Росса был таким же самоуверенным и властным, как прежде:
— Пусть это послужит вам уроком на будущее, молодая леди. Впредь советую вам сначала хорошенько подумать, а уж потом вытворять свои глупые штучки. — Он возвышался над ней как скала, сложив руки на груди, всем своим видом подчеркивая свое мужское превосходство. — Было бы странно, если бы сэр Джайлс доверил ваше благополучие человеку, которому не верит, как самому себе, — продолжал Росс. — Джентльмены не всегда ведут себя, как хотелось бы. Они поступают так, как того требуют обстоятельства. Запомните раз и навсегда, меня не интересуют прелестные наивные девицы. Да и не в моих правилах добиваться расположения острой на язык капризной бабенки.
Если Дэниел ожидал увидеть проявление благодарности за преподанный урок, то он жестоко ошибался. Катрин не стала, уподобляясь ему, говорить, что он тоже не в ее вкусе. Прежде чем подняться с постели, она смерила его красноречивым взглядом и стала спокойно застегивать свой пеньюар.
— Если вы будете вести себя как велено, вам нечего меня бояться, — продолжал Росс, подавляя невольную улыбку, когда ее бирюзовые глаза смерили его уничтожающим взглядом. — Поверьте мне, я, как и вы, считаю наше теперешнее положение крайне неприятным, но, к сожалению, мы должны выдавать себя за любящих супругов. У нас нет другого выхода, если мы хотим остаться не узнанными здесь, в Париже. А женатые пары останавливаются в одной комнате.
Катрин было не легче оттого, что этот мужлан был абсолютно прав, и, когда он спокойно лег в постель и накрылся одеялом, отодвинувшись на край, нервы у нее сдали.
Истинный джентльмен сказал бы, что проведет ночь в одном из кресел у камина. Но майор, буркнув невнятно «спокойной ночи», только плотнее укрылся одеялом.
Машинально пожелав ему того же, Катрин обошла комнату и погасила свечи. Вспомнив все, что сказал ей майор Росс, она вдруг поняла, как развлекло его ее поведение, ее глупые претензии на комнату, которую она считала своей.
Она покачала головой, удивляясь собственной глупости. Из-за нее она стала посмешищем в глазах этого ненавистного чудовища! У Катрин не укладывалось в голове, как такой наглец мог нравиться женщинам? Уж ей-то он точно никогда не понравится! Это самое невыносимое, самое отвратительное существо на свете, с которым она имела несчастье встретиться!
