тихо прошли в его комнату рядом, в темноте протопали к балкону и закрыли за собой плотнее дверь. Парень жил с родителями, поэтому очень просил не шуметь, но не стал рассказывать, почему в столь раннее время (часы показывали только начало двенадцатого) они уже закрылись в своей комнате и ни разу не вышли. Мы молча курили каждый свои сигареты и смотрели с балкона вниз. Я судорожно придумывал наводящие вопросы на интересующую меня тему, даже взмок от натуги, но упорно не мог раскрыть рта, потому что боялся. Зато Костик, кажется, был совершенно спокоен и, взглянув на меня, хмыкнул:
— Ты такой напряженный. Первый раз, что ли?
— В смысле? — тупо переспросил я, хлопая на него глазами как баран.
— Ты гей? — в лоб спросил он и посмотрел на меня так же в упор, от чего я ощутил жар на щеках.
— Нет… но, кажется, бисексуал.
— Тоже неплохо. Актив или пассив?
— Я-я-я… — снова протянул, не зная что и ответить на вопрос. Исходя из прошлого опыта по всему выходило, что пассив, да и не знал наверняка, как ведут себя парни сверху. Нужно было подготовиться к сексу? Определенным образом ласкать? Отсосать? Я и минета никогда не делал и смутно представлял смогу ли сделать его вообще. С трудом проглотив вставший в горле ком, я нашел в себе мужество сделать выбор и тихо произнес: — Кажется, пассив.
На это Костик лишь улыбнулся и выбросил сигарету. Снова повернулся ко мне и осмотрел с ног до головы, видимо примеряясь, как лучше со мной поступить. Я же нервно докурил и первый вышел с балкона. Парень прикрыл за нами дверь, но преградил выход из комнаты, повернул щеколду замка и, соблазнительно мне улыбнувшись, начал медленно наступать, оттесняя меня к дивану.
— Сегодня ты отсюда не выйдешь, — произнес он томно. — Знаешь почему? — и слегка толкнул меня в грудь. Я уселся на диван с трепещущим от волнения сердцем в груди и протянул к нему руки сам.
— Догадываюсь.
Когда-то давно я заметил, что у некоторых семей есть собственный неповторимый запах. Безусловно, в квартире может вонять псиной или котами, побелкой или ремонтом, в других и вовсе нейтральные запахи, но уникальны те, запах которых ощущается прямо с порога, и совершенно не понятно, что его источает. Чья-то туалетная вода? Стиральный порошок? Недавно приготовленная еда?
От Костика пахло чем-то приятным, уникальным, и мне это понравилось. Он взобрался мне на колени, и я тут же ощутил этот запах. Вдохнул его полной грудью. Руки сами поползли по его спине, задирая футболку, прижимая парня ближе к себе, а он пристально смотрел на мои губы и медленно склонялся. От его прикосновения по телу пошел разряд тока, в голове что-то замкнуло, глаза закрылись сами по себе от удовольствия.
Его поцелуй резко отличался от тех, что мне приходилось испытывать прежде. Мягкие и нежные женские губы сминал я, раскрывал я, ласкал тоже я. Костя ворвался в мой рот языком сам, требовательно, мощно, без тени скромности и стеснения. Я крепко обнимал его, вторя ласке, отвечая на поцелуй так же открыто и страстно, но внутри меня взрывались искры страха и трепета перед парнем.
Его жилистые руки сняли с меня футболку и толкнули на диван. Я упал на спину и смотрел, как он раздевается сам. Тянуть время и удлинять ласки, скромно топтаться на пороге и стыдливо прикрывать пах было точно не про Костю. Он встал на ноги и словно демонстративно раздевался, поворачивался ко мне боком, чтобы я смог рассмотреть в полутьме его тело, передом, где гордо вздымался эрегированный член.
Без грамма лишнего жира, волос на груди и в паху, но не сказать, что спортивного телосложения, — парень был достаточно привлекательным. Но больше всего притягивали внимание его сверкающие страстью карие глаза. Лишь глядя в них, у меня пересыхало во рту и что-то сжималось внутри, пробегала дрожь по телу и зарождалось желание.
Не теряя драгоценные минуты, я стянул с себя джинсы вместе с трусами и лег посреди дивана, раздвинув ноги, внутренне трепеща от предвкушения и нерешительности. Пока Костя меня рассматривал и, кажется, облизывался в темноте, мое возбуждение странным образом нарастало. Меня будоражил его жадный взгляд, пробегающий по изгибам тела, заметно дольше задержавшийся в паху, но я просто лежал и ждал его действий, не предпринимая попыток его притянуть к себе.
Тяжело сглотнув, Костя снова влез на диван и оседлал мои бедра. Наши члены соприкоснулись, и я неосознанно дернулся, будто огненная стрела пронзила мое тело. Он провел руками по моей груди, явно наслаждаясь этим, склонился надо мной и снова припал к губам. Я пробежался кончиками пальцев по его бокам и вернул поцелуй, все так же не перенимая инициативу, но и не отставая ни на шаг. Он двигал бедрами в поступательном движении, терся о мой член своим, а я впился в его бока пальцами и судорожно его целовал, крепко зажмурившись, задыхаясь от переполнявших эмоций и удовольствия.
Твердая мужская рука взяла оба наших члена в кулак и медленно подрачивала. Я не мог пропустить этого зрелища, поэтому разорвал поцелуй и уставился вниз. Костя сел на пятки и выгнул спину, чтобы открыть мне обзор, продолжил двигаться, словно трахал свою руку, одновременно потираясь о мой член. Поддавшись какому-то внутреннему порыву, я заменил его руку и с упоением продолжил нехитрое движение, поражаясь собственным ощущениям, их новизне и напряженному желанию, сковывающему все тело, подобно тугой пружине.
Второй рукой я гладил его грудь и живот, задевал соски и пощипывал их, а Костя постанывал от моих манипуляций и так завороженно на меня смотрел, словно мелкий хищник, сумевший вовлечь в свою норку крупную добычу. Его гибкое тело горело под пальцами, налитый желанием небольшой член сочился смазкой, мышцы на руках и бедрах были напряжены до предела.
Он невзначай отвел мою руку, наклонился, чтобы бегло поцеловать, лизнул ключицы и взял в рот сосок. Я откинул голову и зарылся пальцами в его волосы, ближе прижимая голову к груди, а потом ощутил, как он меняет позу и вновь разводит мои ноги. Я не стал сопротивляться, но внутренне подобрался, чувствуя, что мы подходим к заветному моменту, ради которого и остались в его комнате. Его рука спустилась вдоль тела к паху, пробежалась по члену, промежности и коснулась тугой дырочки сжатого ануса. Кажется, я напрягся и судорожно вздохнул.
— Не бойся, —
