считали, хотя я, верный своему слово, вел себя исключительно как друг.
Не могу сказать, что отношения между нами резко поменялись, что мы стали более внимательными или оказывали знаки внимания на публике. Мне казалось, что мы ведем себя обычно. Так же гуляем, пьем пиво, ходим в универ и провожаем взглядами симпатичных парней и девиц, шутим и разговариваем на всевозможные темы, только периодически трахаемся у меня дома до потери пульса, как два сумасшедших кролика, дорвавшихся до секса.
Я не думал перед ней отчитываться за походы с парнями в ночные клубы, чтобы подергаться под ломаные ритмы современной музыки, в спорт-бары и пабы. С нее также не требовал ответа в ее передвижениях. Первое время у меня возникало желание позвонить ей и отпроситься, потом оправдаться, когда в разговоре в курилке касались темы проведенных выходных, но я мужественно с этим боролся и старался не замечать ее поджатых губ, язвительных и колких замечаний по поводу вхожего в подобные заведения народа. Только, когда мы оставались наедине в темноте моей квартиры, Тая неизменно задавала один и тот же вопрос тихим напряженным голосом:
— У тебя кто-то есть, кроме меня?
И я крепко ее обнимал, зарывался пальцами в длинные мягкие волосы, целовал во взмокший после бурного секса лоб и честно отвечал:
— Нет, девочка моя. Ты у меня одна.
После этого она тихо вздыхала, расслабляясь в моих руках, и все возвращалось на круги своя. Я не знал, где бывает она, и никогда не предоставлял ей отчета в своих действиях. Не могу сказать, что делал это намеренно, испытывая ее на прочность, издевался или проводил эксперименты, просто искренне был уверен, что мы друзья и точка. Мне нравилось находиться в ее компании, нравилась та легкость и свобода, что даруют подобные отношения, и совершенно не задумывался над ее подлинными чувствами, которые она наверняка героически от меня скрывала.
Как-то, сидя дома в пятницу вечером совершенно один, я позвонил Тае от нечего делать с намерением приятно провести время вместе, и впервые получил отказ. Девушку пригласила на день рождения какая-то подруга из общежития, а это означало, что вся секция будет пьянствовать до самого рассвета, возможно в компании приглашенных парней. Я понимал, чем могут обернуться подобные посиделки. Понимала и Тая, поэтому неловко замолчала, оборвав рассказ о том, что они будут пить исключительно пиво и до одиннадцати, потому что после этого их разгонит комендант.
— Но мы ведь не встречаемся, да? — зачем-то уточнила девушка.
— Ты не обязана передо мной отчитываться, — улыбнулся я, уже представляя, как ее ноги раздвигает другой парень.
— Лекс, мы просто выпьем пива и ничего более.
— Ну и отлично. Развлекайся.
Я положил трубку и взобрался на подоконник, чтобы понаблюдать за успокаивающим движением машин внизу, и почему-то в деталях представил, как мою подругу разложит на узкой кровати ее комнаты и жестко отымеет крепкий, коренастый парень на несколько курсов старше. Это покажется странным, но я испытывал не ту ревность собственника, которую испытывают мужчины к любимым. Скорее это было что-то сродни обиде, когда с твоей игрушкой решил поиграться другой мальчик, но при этом ты прекрасно знаешь, что она снова вернется к тебе. Я не планировал прежде заводить кого-то еще, кроме Таи. Мне всего хватало, и я был вполне счастлив, но в тот момент отчетливо понял, что могу это сделать на законных основаниях и нет нужды больше оглядываться и заботиться о нежных чувствах моей милой подруги.
Стоял я как-то в курилке университете в жуткий туман, зябко кутался в куртку и смотрел на одного паренька, который что-то весело рассказывал своим друзьям, активно при этом жестикулируя. Худощавый, невысокий, с взъерошенными темными волосами и тонкой сигаретой в пальцах. Я курил в сторонке от компании и почему-то не мог оторвать от него взгляда, настолько он мне казался привлекательным.
Естественно, со времени моего первого неудачного секса с парнем я частенько думал, как бы повел себя утром, если бы все случилось иначе. Захотелось ли мне повторить опыт? Ощутил бы я к нему привязанность? Смущался бы? Старался отогнать от себя мысли о втором гомосексуальном опыте, говоря себе, что у меня есть вполне стабильные отношения с подругой, да и с девушками, в принципе, проще наладить контакт, чем познакомиться с парнем, но ничего не получалось.
Я часто ловил себя на том, что засматриваюсь на ребят. Пытаюсь представить ощущения от поцелуев с ними, запах, вкус кожи… чужой член в своей руке, а лучше в заднице. Даже пару раз дрочил под эти мысли в душе, представляя, как меня трогают именно руки парня, а не девушки. Потом опускаю его на колени и трахаю в услужливо подставленный рот. Я прекрасно помнил тот свой первый минет, который обратился кошмаром, и разница в исполнении была колоссальной.
Пуская слюни на очередную упругую задницу парня, старался не размышлять на тему, что мне просто не повезло и стоит попробовать снова. Познакомиться намеренно, на трезвую голову, попытаться пообщаться, сходить в кино, расспросить вообще о геях и как у них все на самом деле происходит. Потом, конечно же, пригласить его к себе и снова попробовать заняться сексом.
Тот парнишка в курилке заметил мой пристальный взгляд и слегка оробел. Даже с такого расстояния и сквозь туман я увидел румянец на его щеках и смущенную улыбку в мой адрес. Я мог бы подойти и познакомиться под любым предлогом. Банально обсудить погоду и будущие пары, соврать, что закончились сигареты, и стрельнуть у него. Но я продолжал курить и просто смотреть на него, не делая попыток показать свою симпатию улыбкой, подмигиванием или похотливым взглядом.
— Глаза сотрешь, — буркнул под боком Ростик, кажется, до этого что-то мне рассказывающий про препода.
— Что же, мне их выколоть? — ляпнул я прежде, чем подумал, и тут же испуганно уставился на друга. — Я не в том смысле.
— Да ладно тебе, — отмахнулся он и сделал глубокую затяжку. — Давно уже понял, что ты того… этого…
— Какого? — осторожно спросил я, ощущая, как меня бросило в жар.
— Ну… что ты на мужиков засматриваешься.
Бросив еще один взгляд на того парня, я отвернулся от небольшой площадки и вложил в рот сигарету. Не хватало еще, чтобы обо мне поползли слухи. Я ведь прекрасно понимал, что быть геем не особо почетно у нас в стране, если не сказать большего. Но отрицать наличие симпатии
