- Марьяна, — королева произнесла это так, словно попробовала на вкус новое блюдо, от которого можно ожидать любых каверз.
Впрочем, эльфийка не похожа на любительницу экзотики. Я покосилась на нее, когда мы медленно двинулись по дорожке вперед. Скорее уж, женщина была «застегнутой на все пуговицы» и почему-то казалось, что она глубоко несчастна за стенами этой «крепости», возведенной, чтобы все скрыть от окружающих. Что же не так с тобой, красавица? И кто в том повинен?
Я молча слушала, как Лорелея рассказывает о дворце и королевстве, которые, судя по нечаянно прорывавшемуся теплу в голосе, беззаветно любила. У меня же данные о том, кто и когда добавил новое крыло или еще что-то достроил, ввел свод законов, а также провел реформы, в голове не задерживались.
Еще на уроках истории так было. Максимум, что я могла — честно задремать на уроке, превращая нашу историчку, обожающую свой предмет не менее, чем эльфийка Родину, в истеричку.
Но Марьяна честно кивала королеве, иногда — надеюсь, в нужных местах, многозначительно угукая, как филин. Порядком уже заскучавший филин, кстати. Неужели поездка в гости к остроухим превратится в череду чопорных банкетов и плутание по чужому дворцу, как по музею? Где, кстати, остальные?
Оглянулась, но кроме свиты, шествующей позади, никого не заметила. Похоже, здесь разделение по половому признаку — королева развлекает женщину, а ее супруг получил в качестве слушателя Иньяра. И очень сомневаюсь, что моему мужу веселее, чем мне сейчас.
— Что-то беспокоит вас? — спросила эльфийка. И сделав над собой усилие, добавила, — Марьяна?
— Да, — ответила честно, а потом уже сообразила добавить, — мои дети. Те еще хулиганы, знаете ли. Предпочитаю, чтобы они все время были у меня на виду, иначе ваш дворец превратится в руины.
А что? И не соврала!
— За ними присмотрят, не переживайте.
Именно из-за этого и терзают мое материнское сердце смутные подозрения, что скоро несколько эльфов-слуг положат заявления об увольнении в местном отделе кадров и свинтят в закат. Юные Лунаэли — они такие! Мы перепробовали уже всех нянь в нашем королевстве. Без толку, ужиться с этими разбойниками смогла только Дара. Да и то лишь из-за того, что нежно их любит.
Несмотря на проказы в стиле намазать стульчак в туалете клеем, который моментально и намертво схватывает любые поверхности, Дара нянчила их с рождения. Любила, будто своих, и молча сносила все каверзы. Даже когда я готова была сорваться и отшлепать это хулиганье, она лишь смущенно улыбалась и отвлекала меня разговором или рюмочкой наливочки.
Со временем даже начала опасаться, что сопьюсь к чертям! Впрочем, немудрено с таким потомством. Только моим детям могло прийти в голову выдернуть хвост петуху, связать ноги кошке и собаке, вырыть в саду яму, чтобы в нее угодил садовник! И это еще самое приличное.
Я уж молчу о том, что когда влюбленные парочки при дворе, воспылав страстью, уединялись в пустой дальней комнате — этого добра во дворце навалом, Лунаэли воровали их одежду. Беднягам приходилось выходить из положения творчески. А я недоумевала, глядя из окна кабинета на придворных, которые рысью несутся по газону, закутанные в простыню или занавесь, как римские патриции.
Конечно, конкретно у этой каверзы были и положительные моменты. Сыграв роль воспитательных мер, они свели на нет адюльтер и внебрачные половые связи при дворе, заодно до небес вознеся моральные устои. Кстати, каюсь, сама до этого пару раз, застав фрейлину или местного графа за постельными «хихиканьками» не со своей второй половиной, закрывала греховодников на ключ и отпирала только утром.
Обычно после такой терапии изменники, пунцовые от стыда, быстро улепетывали домой, предварительно рассыпавшись в извинениях и, заодно и клятвенных обещаниях отныне пагубное пристрастие к разврату держать в узде. Так что догадываюсь, откуда у моих детей тяга, пусть и не осознанная, спасать чужие браки. Дедушка Дарвин во многом был прав. Все передается по наследству, а не только серебряные ложки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Так что эльфы столь беспечно отнеслись к юным Лунаэлям зря. Но это по незнанию. А я-то, мать, точно знала, что над дворцом нависла двойная опасность! И уже заранее готовилась приносить извинения, возмещать ущерб и читать лекции послушании наследникам.
Впрочем, последнее было бесполезным. Как и их доблестная мамаша на уроках истории, Катя и Леша старательно пропускали информацию мимо ушей, глядя на меня такими невинными глазами, что даже не верилось, что исключительно по вине этих шалунов весь штат дворцовой прислуги сменился трижды. И это только за последние полгода.
Что уж говорить о суровой страже, которая привыкла тщательно осматривать свои ботинки — на предмет связанных шнурков, прежде чем сделать шаг. Но опять же, зря, это не помогало. Стоило стражникам облегченно выдохнуть и бодро забряцать латами в направлении подсобки, как выяснялось, что на их длиннющем копье уже болтаются чьи-то труселя. Розовенькие такие, с кружавчиками.
— Ваших сына и дочь развлекут, не переживайте, — сказала королева, пронаблюдав за галопом эмоций на моем лице.
Ха! Развлекать их уж точно не надо. Они прекрасно справятся сами. Это-то меня и пугает!
— Не волнуйтесь, мы скоро вернемся к вашим малышам, — Лорелея вновь повела рукой в сторону дорожки, которая сворачивала за дворец.
Это радует!
— Дети — это хорошо, — подумав, добавила она.
Угу. Отвечать я не стала. Скоро эльфийка сама убедится, что Лунаэли — это все казни египетские в одном флаконе. Но я их нежно люблю и никому не позволю обидеть моих малышей. Даже похороны оплачу тому, кто попытается это сделать.
— А у вас… — начала я и осеклась, натолкнувшись на печаль в глазах Лорелеи.
Похоже, детская тема — ее ахиллесова пята. Не стоит в это лезть.
— Нет, у нас с супругом нет детей, — все же ответила на незаконченный вопрос эльфийка.
— Непременно будут, — я ободряюще улыбнулась ей.
Женщина ограничилась вежливой улыбкой и отвела взгляд.
Кстати, о вечно болючих, как уколы пенициллина из моей юности, личных темах! Совсем ведь забыла о главном!
— Лорелея, я привезла ваше кольцо, — сказала, ожидая какой угодно реакции — от нейтрального «благодарю» до бурной радости, но только не того, что последовало за моими словами.
— Не здесь! — прошипела королева, изменившись в лице.
Непроницаемая маска тут же слетела, обнажив ее настоящую. Бледная, идеально белая кожа пошла пятнами, взгляд заметался, словно я уличила ее в том, что она готовит убийство мужа.
— Все потом! Сама приду к вам! Не здесь! — эльфийка метнула по сторонам настороженные взгляды, будто опасалась, что нас могут подслушивать.
— Хорошо, конечно, — попыталась успокоить ее я. — Поговорим, когда захотите. — И поскорее перевела разговор на нейтральную тему. — А скажите, эти деревья в саду…
Глава 18 Белым-бело
— Странные они, эти эльфы, — пробурчал Иньяр, надев праздничный камзол — черный, с золотой вышивкой. — Такие чопорные, что хочется нарочно выйти в центр зала и громко испортить воздух!
Я хихикнула, расправляя складки невесомого голубого платья, представив, какой фурор произвело бы это событие при дворе!
— Хоть узнали бы, умеют ли они краснеть, — продолжал строить коварные муж.
— Умеют, — отозвалась я и застегнула в ушках серьги с сапфирами.
— А ты откуда знаешь? — суженый прищурился и тут же сграбастал меня в охапку, выдохнув, — моя самая красивая женушка!
— Не скажу! И не кружи меня, прическу испортишь!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я ее тебе испорчу, когда мы с этого проклятого банкета вернемся, — Иньяр ухмыльнулся, полыхнув черными очами.
Внутри все сжалось в сладкой истоме.
— Идем, развратник мой, — промурлыкала, развернув его лицом к двери и шлепком по упругому месту направив в нужном направлении.
Обмениваясь шуточками и смеясь, дошли до огромных золотых дверей. Лакеи в белых ливреях глянули на нас блеклыми глазами, распахнули двери и громко провозгласили наши титулы и имена.
