Схема упрощенная, конечно, историки могут ругать меня за нее, и справедливо ругать, но для нас сейчас самое важное — идеализированное великое прошлое и необходимость найти рядом кого-то, кто на него не тянет, зато хорошо оттеняет.
Итак, идеологам готизма и выдумщикам великого прошлого шведов кроме собственных «лишних» королей и героических готов срочно понадобился кто-то для сравнения. Помните фокус: как сделать линию на листе бумаги длиннее, не прикасаясь к ней? Провести рядом более короткую. Верно, все познается в сравнении, если готы — великий народ, то рядом должен найтись кто-то помельче.
Оглянувшись вокруг, сторонники готизма обнаружили козлов отпущения в виде славян, а шведы… русских! В отличие от германских народов, славяне объединиться не смогли (или не пожелали) и противопоставить идеологическому давлению германцев им было нечего, не потому, что великого прошлого не имели, оно как раз было, а потому, что этим не озаботились. И русские тоже, к тому же сказалось ордынское давление, сильно занизившее самооценку правителей Руси.
Удивительно, но перед очередным «Nah Ost!» Германии снова потребовалось доказать прошлое величие германцев по сравнению с соседями-славянами, и перед Второй мировой войной была поднята на щит очередная теория о древнейшем происхождении предков «голубоглазых бестий», вытащены на свет «Хроники Ура-Линды» и родился монстр Аненербе. Аненербе («Память предков») сначала ведь занималась вовсе не жуткими медицинскими опытами, а действительно поисками древних знаний, но быстро пришлось сменить теорию на практику… несколько другого рода…
Это просто к слову. Шведам и германцам XVI–XVIII веков не пришлось уничтожать несогласных в концлагерях, обошлись промыванием мозгов. Где как, а в России это удалось с блеском, так промыли, что по сей день многие умы на тему величия всего «тамошнего» по сравнению с убожеством всего «тутошнего» остаются девственно нетронутыми.
Поскольку все эти русские (кто их разберет, где словене, где чудины, где кривичи…) не возражали, им тут же было определено место в истории — недоразвитые, у которых нужно все организовывать. А тут еще такой подарок в виде летописи, сообщающей о призвании над собой княжить чужака-варяга! Идея сама плыла в руки.
Несмотря на то что никаких варягов в Скандинавии не обнаружили, ну просто ни единого упоминания, как на грех, пришлось додумать. Логика железобетонная, как сейчас говорят.
Откуда могли приплыть к нерадивым русским спасители, чтобы сесть на шею? Только из Швеции! Своего государства не было? Ну и что, своего, может, и не было, но у русских княжили как надо.
Варяги и руссы не одно и то же? Прекрасно, варяги это так, мелочь наемная, простые дружинники, а русы всенепременно менеджмент, причем высшего звена, тот, которому положены миллионные премии за само существование.
Откуда взялась эта элита? Конечно, в Швеции?
Швеции тогда еще не было, это были норвежские земли? Ну, это так просто говорится, «в Швеции», имеется в виду нынешняя территория Швеции, что тут непонятного, ее финны вон даже называли «Русотси». Ясно же, что руссов-правителей имели в виду.
Русотси стали называть позже призвания Рюрика? Зато у Швеции есть Рослаген! Самое то для выращивания разумных будущих князей.
Идея с Рослагеном так понравилась, что ее взяли на вооружение. И вдруг такой облом!
Ныне в Швеции живет бывшая россиянка Лидия Павловна Грот. Свои исторические регалии она получила еще в бытность в СССР, то бишь России. Поскольку живет в Швеции, шведским владеет свободно и опусы шведских историков, что прошлых, что нынешних, читает в подлинниках, не дожидаясь, пока попадут на глаза кому-то из переводчиков. Это очень важно.
Лидия Павловна опубликовала множество статей, которые сложились в книгу «Призвание варягов. Норманнская лжетеория и правда о князе Рюрике».
Норманисты Грот не переносят на дух, хотя отказать ей в обоснованности выдвигаемых идей не могут, вернее, не получается: Лидия Павловна материал знает прекрасно и ответ за свои слова держать умеет.
Она одной из первых российских историков обратила внимание на то, что не только Балтийский щит ведет себя непредсказуемо, побережье Швеции (тот самый Рослаген) тоже поднимается, слава богу, без рывков, медленно, но верно. И за время, прошедшее с означенных времен, поднялся столь значительно, что совершенно изменил ландшафт побережья Швеции в Ботническом заливе.
Проще говоря, Рослаген, который сейчас на поверхности, тысячу лет назад был метров на семь ниже! Подводные плантации по выращиванию разумных конунгов для неразумных соседей получаются.
Мы такое проходили, правда в сказке, где остров Буян (Рюген, кстати) охраняют дозором Дядька Черномор и его тридцать витязей прекрасных. Если бы у Пушкина оказался не Черномор, а какой-нибудь Балтомор, непременно объявили бы фактическим доказательством существования нужного князя на дне Рослагена.
Но когда эта идея только родилась, никто не задумывался об уровне моря и наличии суши там, где нужен Рослаген. Идея пошла гулять по свету, вернее, не по свету, а в исторической науке, занимавшейся вопросами России.
Поразительно, но шведы защищали диссертации по истории государства Московского в Стокгольме, в Лунде, в Дерпте… нимало не смущаясь бредовостью собственных суждений, а русские внимали им, раскрыв рот, даже когда их откровенно оскорбляли.
Например, знаменитый П. Петрей, побывав в Москве, в 1615 году опубликовал «Историю Великого княжества Московского», в которой были такие перлы: русские князья, мол, носили шведские имена. Они подозрительно похожи на русские? Это от бестолковости русских, которые не могут правильно произносить иностранные слова, а потому перевирают их, особенно имена. Поэтому, согласно идее Петрея, Рюрик вполне мог быть Эриком, Фридериком, Готфридом, Зигфридом, Трувор — Туре, Троте и т. п., а Синеус это просто Сиге, Свен, Симон и даже… Самсон!
Неприятно не то, что русских откровенно приравнивали к придуркам, а то, что все эти сентенции нашли отклик у самих русских! И находят сейчас.
Парадоксально, что скандинавские саги, которые так любят цитировать «скандинаволюбы», не знают ни одного русского князя до Владимира Святого. Причем называют его Вальдемаром (это называется «шведы умеют правильно произносить иностранные имена в отличие от русских»). Хорошо хоть не обзывают каким-нибудь Вилундом или Вильке. Его бабку княгиню Ольгу ведают только по рассказам русских.
Как же так, а героическая оккупация Рюриком и его братьями Гардарики?! Можно сказать, одномоментное и бескровное подчинение глупых русичей датскому бандиту? Просто «Veni, vidi, vici» («Пришел, увидел, победил») какое-то. Почему не заметили, не сложили пару десятков саг во славу каждого из братьев, а также кормчих на их драккарах, по штуке на каждого из их викингов, отличившихся особым рвением к перевоспитанию невоспитанных руссов и т. п.?
Вот у ободритов предание о князе Рорике, спасшем далеких сородичей от самих себя, осталось, в Поморье еще в позапрошлом веке бытовала легенда о князе Годлаве и его сыновьях, отправившихся за море к словенам в порядке гуманитарной помощи.
А вот этот исход почему-то не заметили официальные анналы. Странно, потому что уход трех родов не заметить, например, с Рюгена, принадлежавшего монастырю, сложно, это же налогоплательщики, таких церковь никогда просто так не отпускала. Уходили ночью на цыпочках и в камуфляжной форме, или оставшиеся провели какой-то отвлекающий маневр, чтобы у Рюрика с его спасателями Руси, простите, ильменских словен, кривичей, чуди и иже с ними, была возможность скрыться за дымовой завесой? Нет, на Рюгене в 862 году катаклизмов, вроде извержения Везувия или восстания Спартака, не замечено, значит, скрыться под шумок не получилось бы. Тогда как?
А никак! Если что-то в теорию не вписывается, оно просто не объясняется и не замечается. Ушли и ушли, какая разница как?
Сродни объяснению экскурсоводов, когда спрашиваешь, как умудрялись передвигать и поднимать такие огромные, тяжелые гранитные глыбы монахи Соловецкого монастыря, строя крепостные стены, какие у них были орудия, кроме молитвы и собственных рук, следует ответ: «Ну… как-то вот так поднимали…» Убедительно, не правда ли?
Или в Новгороде интересуешься, как могли призвать туда Рюрика, если самого Новгорода еще не было, задавать вопросов тебе больше не дают либо их не замечают. Но именно такие необъясненные очевидные несуразности и мешают поверить теории даже там, где она верна.
Не буду расписывать прелести норманизма или, наоборот, антинорманизма. Каждый решает для себя, откуда вышел Рюрик — со дна морского Рослагена или сбежав от монахов Рюгена. А может, и вовсе не оттуда. Посмотрим…
«Варяг» у нас стал устойчивым обозначением понятия чужака, которого приглашают, чтобы разобраться с местными проблемами, когда самим в трех соснах не разрулить.
