Том рассмеялся, сел и прижал Патрицию к груди. Впереди еще был долгий прекрасный день, предназначенный для них двоих.
* * *
Вечером, когда Том ловил рыбу на ужин, Патриция, удобно устроившись на корме яхты, продиктовала в свой магнитофон:
— Иногда так бывает, наверное: на греческом острове, я познакомилась с необыкновеннейшим человеком. Его зовут Том, он красивый, ласковый… Мне с ним очень хорошо. Удивительно хорошо. И до сих пор не понимаю: то ли это так, потому что я влюбилась, то ли от того, что с ним так хорошо в постели. Но в конце концов какая разница? Если я влюблена — прекрасно, если нет — ну и что? Главное, что сейчас я счастлива. Каждый день для меня как будто новое открытие — что-то такое, чего я раньше никогда не знала. В любом случае, я не хочу с ним расставаться.
Глава четвертая. Ретроспекция вторая
Какое-то время Патриция с удовольствием вышагивала вдоль дороги, наслаждаясь прекрасным утром и пением птиц. Было еще рано и шоссе не заполоняли ряды машин. С обеих сторон дорогу окружали высоченные оливковые деревья с раскидистыми серо-зелеными кронами, меж деревьев буйно расцветали насаждения культурного виноградника. Однако через час ей надоело идти по шоссе с нелегкой сумкой на плече и она решила проголосовать.
Минут пять шоссе оставалось безлюдным, наконец показался небольшой синий Фиат с открытым верхом. Патриция активно замахала рукой. Машина сначала пролетела мимо, но все же остановилась у обочины метров через тридцать. Патриция побежала к автомобилю, он задним ходом стал приближаться к девушке.
Двое молодых мужчин, лет по тридцать, обернувшись смотрели на Патрицию.
Заметив их повышенное внимание, которое вряд ли было абстрактным и академическим, Патриция непроизвольно замедлила шаг, улыбка исчезла с ее лица. Но отступать было некуда. К тому же не в ее правилах отказываться от приключений — ради этого она и отправилась бродяжничать по стране.
— Хэлло. Доброе утро, — сказал темноволосый парень по-английски и вылез из автомобиля, чтобы помочь ей сесть.
Фиат был старый, из самых дешевых моделей, явно взятый в прокате. Совершенно очевидно было, что молодые люди туристы. Патриция решила точно проверить это и выдала затейливую тираду на греческом, смысл которой заключался в том, что молодые люди полные бараны по ее мнению. Но тон ее был дружелюбный и вежливый.
Она оказалась права — оба не понимали языка страны в которой находились.
— А мне все равно, что греческий, что китайский, — весело ответил темноволосый, курчавый мужчина, окидывая незнакомку оценивающим взглядом. — Но подвезти можем.
Он взял из ее рук тяжелую сумку и передал шоферу, тот положил ее куда-то позади своего сиденья.
Особого доверия мужчины не вызывали: худосочный, подвижный шатен в черной футболке с яркой надписью «Hevi metall» во всю грудь и дешевым аляповатым амулетом на шее, живо напомнил ей бездарных завсегдатаев дешевых баров, считающих себя подарком для любой женщины. Такие всегда очень много говорят, но когда доходит до дела, то лишь потеют и злятся.
Его товарищ казался полной противоположностью — коренастый блондин, волосы густые и нечесанные. Тяжелое лицо, покрытое угрями, говорило о его замедленной реакции и о флегматичном характере. Не совсем свежая светлая рубашка была расстегнута аж до пупа, открывая покрытую вьющимися рыжеватыми волосами грудь. На шее его тоже висел безвкусный медальон.
Патриции очень не понравился взгляд светловолосого, но он тут же отвернулся и посмотрел на дорогу.
Зато шатен стал строить из себя саму любезность. Он приподнял спинку кресла, чтобы девушка могла усесться на заднее сиденье и участливо осведомился:
— А куда, позвольте узнать, вы держите путь?
— Я говорю на греческом, — непонимающе ответила Патриция, твердо решив скрыть знание языка, изобразить из себя робкую селянку. И повторила: — Эленика.
Машина тронулась с места.
— Слушай, а ты по-гречески не говоришь, Макс, случайно? — спросил юркий шатен у своего товарища за рулем. Ему не давала покоя красивая девушка в их машине.
Они переглянулись и шатен обернулся к девушке:
— По-английски говоришь?
— А? — Она сделала вид, что не понимает.
— Ду ю спик инглиш? — медленно выговорил шатен. — Парле ву франсе?
— Эленика, — вновь сказала Патриция, делая выразительный жест пальцами от своей груди.
— Эленика? Что такое эленика? Она что других слов не знает? — удивился шатен.
— Это ее зовут так, — пояснил его светловолосый товарищ, сидящий за рулем.
— Значит, говоришь только по-гречески, — сказал шатен девушке. — Ты — Эленика. А я — Горяченький. Горяченький — это значит, всегда стояченький, — пошутил он и рассмеялся собственному остроумию, которое она, по его мнению, оценить не могла из-за незнания языка.
— Горяченький? — переспросила Патриция, подыгрывая шутнику.
— Да. — Шатен довольно откинулся на сиденье автомобиля и сказал своему товарищу: — Я горяченький. И, по-моему, она тоже. — Он игриво высунул язык и поболтал им по губам, обозначая этим жестом любовную забаву. — Девушка хочет секса.
— Ты так думаешь? — неуверенно спросил светловолосый.
— Еще как! — Шатен повернулся к пассажирке. — Слушай, хочешь потрахаться со мной и Максом? — Он мог говорить что угодно, поскольку считал, что глупая смазливая гречанка не понимает английского языка.
— Горяченький? — притворялась дурочкой Патриция. Она не верила, что они в чужой стране пойдут на применение грубой физической силы. Но в конце концов ее не пугала даже и перспектива быть изнасилованной, ей хотелось все узнать не по учебникам.
Мимо проносились высоченные деревья, шоссе было пустынным.
— Правильно! — обрадовался темноволосый и облокотился о спинку кресла. — Эленика и Горяченький. — Он оценил фигуру девушки и сказал весело своему приятелю: — У нее шикарные сиськи! Девочка готова!
— Ты уверен? — недоверчиво пожал плечами светловолосый крепыш.
— Абсолютно! — не задумываясь ответил шатен.
— Попробуем? — Блондин тоже был не прочь поразвлечься.
— Конечно! — с готовностью согласился темноволосый. — От попытки, еще никто не умирал!
— Сначала спроси все-таки ее. — Видно было, что светловолосый не очень-то зажегся этой авантюрной идеей. Он не желал иметь неприятностей с греческими властями.
— Послушай, — повернулся шатен к девушке. — Ты не возражаешь оторвать кусочек у Горяченького?
— Горяченький? Кусочек? — Патриция изобразила из себя святую простоту.
