Сгустились сумерки и черноволосый ловко и быстро развел костер. Блондинка достала три бутылки красного сухого вина, которое полагается под мясо. Мяса не было, пришлось удовлетвориться несколькими сочными яблоками.
В романтическом свете костра, черноволосый взял гитару и заиграл. Звуки, срывались со струн чистые и нежные, навевающие мысли о любви, о красоте и о полете. Патриция задумчиво смотрела на пляшущие язычки пламени, время от времени прикладываясь к горлышку бутылки — вино ей не понравилось, но другого-то не было.
Наконец черноволосый запел — голос у него оказался на удивление красивый:
Кобылица молодая,Честь кавказского тавра,Что ты мчишься, удалая?И тебе пришла пора;Не косись пугливым оком,Ног на воздух не мечи,В поле гладком и широкомСвоенравно не скачи.Погоди; тебя заставлюЯ смириться подо мной:В мерный круг твой бег направлюУкороченной уздой.
Патриция с обнаженной грудью полулегла, прислонившись спиной к гладкому валуну, рядом с ним. Он посмотрел на нее, улыбнулся понимающе и отхлебнул вина. Не отрывая от Патриции взгляда, заиграл на гитаре залихватский мотивчик.
Блондинка, держа в одной руке уже почти пустую бутылку вина, а в другой зажженную сигарету, танцевала счастливо неподалеку. На куске материи, которую обернула наподобие юбки вокруг талии, так что ткань почти полностью закрывала сильные красивые ноги, были нарисованы огромные карточные масти. Женщина с удовольствием прихлебывала из бутылки красное вино, и была уже достаточно пьяная.
Блондинка отбросила опустевшую бутылку и достала еще одну. Отковырнула зубами пластиковую пробку и сделала огромный глоток. Ей было очень хорошо. Веселясь, она стала лить вино на голову возлюбленного, тот, не прекращая играть на гитаре, задрал голову, ловя ртом струйку вина. Блондинка наклонилась и поцеловала его. Он снова запел:
Туманный очерк синеватых гор,Зеленых рощ каштановых прохлада,Ручья журчанье, рокот водопада,Закатных тучек розовый узор,
Морская ширь, родной земли простор,Бредущее в свою деревню стадо, —Казалось бы, душа должна быть рада,Все тешит слух, все восхищает взор.
Но нет тебя — и радость невозможна.Хоть небеса невыразимо сини,Природа бесконечно хороша,Мне без тебя и пусто и тревожно,Сержусь на все, блуждаю, как в пустыне,И грустью переполнена душа.
— Ты ее любишь? — неожиданно спросила Патриция, кивнув на танцующую пьяную блондинку.
— Конечно, — ответил тот, не задумываясь. — Если бы я ее не любил, ты думаешь я бы занимался с ней сексом?
— Не знаю, — пожала плечами Патриция. — А ты давно с ней?
— Целых три дня, — чуть ли не с гордостью сказал мужчина.
— Значит, ты не спишь с девушками, которых не любишь? — поинтересовалась Патриция.
— Я люблю их всех, — незамедлительно последовал ответ.
Блондинка допила свою бутылку, и игриво, в танце, в свете костра, демонстрировала мужчине свою спортивную фигуру. Она небрежно откинула подальше пустую бутылку, развязала узел на боку и распахнула ткань, открывая ему свои прелести. Потом отобрала от него гитару, положила на землю и навалилась на него. Они оба упали на мягкую траву и поцеловались.
— Как я тебя хочу, — сказала блондинка, целуя его в колючую шею.
— Прекрасно, мышонок, — шутливо отбиваясь, сказал ее возлюбленный. — Давай прямо сейчас этим и займемся! — Он нежно отстранил ее и встал. — Ты пока не остынь, я только схожу по делам.
Он подал руку блондинке и она встала на ноги.
— Я тоже с тобой, — вдруг поднялась с места Патриция. Она продолжала свои эксперименты.
Блондинка самозабвенно осталась танцевать у костра, что-то себе напевая, а Патриция с мужчиной пошли по камням в черноту ночи, с трудом выбирая дорогу.
Мужчина остановился у невысокого обрыва и повернулся к ней спиной, доставая свое хозяйство. Патриция остановилась неподалеку, глядя на него в неверных отсветах костра.
— Ты говорила, что тоже хочешь, — сказал черноволосый, несмотря на выбранную роль беспечного прожженного знатока секса, чувствуя все-таки некую неловкость. — Ты, может быть, стесняешься случайно?
— Я?! — поразилась Патриция и демонстративно уселась на корточки между двух больших камней.
— Чего стесняться того, что естественно? — сказал черноволосый.
— У каждого свои проблемы, — ответила она.
Они подошли к палатке, черноволосый обнимал девушку за плечи. Он отдернул полог входа.
— Прошу вас, миледи, — кривляясь пригласил он.
— Спасибо, милорд. — Она залезла в палатку, сняв намотанную на талии материю и обнаженная улеглась рядом с блондинкой.
Мужчина залез на ожидавшую его женщину и они поцеловались.
— Ты не возражаешь, — повернулся он к Патриции, — если я обслужу ее первой?
— Да нет, ради бога. Пожалуйста, — ответила Патриция и повернулась к ним спиной, натянув на себя одеяло.
Мужчина без какой либо предварительной ласки рукой раздвинул возлюбленной ноги и вонзил в нее свой инструмент чувственного наслаждения. Колено блондинки больно уперлось Патриция в икру ноги, но Патриция не шелохнулась. Он стал двигаться равномерно и без вдохновения — видно присутствие Патриция пошло не на пользу.
Блондинка привычно вздыхала и стонала, рука ее, выгнулась неестественно и нащупала холмик груди Патриции.
Патриции стало неприятно. Она резко развернулась лицом к любовникам.
Вход палатки был не задернут, костер догорал, но его света хватило, чтобы разглядеть блестящие капли пота на виске черноволосого.
— Я вам не мешаю? — спросила Патриция.
Мужчина сжал зубы и ускорил движение. Патриция села и поджала ноги, обхватив колени руками. Наконец черноволосый застонал, сделал последние конвульсивно-стремительные рывки и замер в экстазе. Патриция с интересом наблюдала за ним.
— Тебе хорошо, мышонок? — спросил мужчина возлюбленную.
— Да, — простонала она и в палатке резко запахло вдруг винным перегаром. — Я люблю тебя.
— Сейчас и до тебя очередь дойдет, миледи, — успокоил мужчина Патрицию и устало повалился на спину между двумя женщинами.
Патриция бесцеремонно запустила руку в его мужское хозяйство.
— Слушай, — сказала она. — А ты его там случайно не истер до толщины волоска. Чего-то не найти.
— Ищущий да обрящет, — ответил черноволосый уязвленно. — Не знаешь как в таких ситуациях должна поступать опытная женщина? Ты ведь опытная женщина?
