большее изумление:
— И спелеологией тоже?
— О, пещеры!
— Но… — удивилась Ада.
Дина её остановила:
— Мне нужно поговорить с твоим гостем наедине.
Ада обиделась:
— Секреты?
— Секреты. И государственной важности. Понимаешь… Одна иностранка, точнее, датчанка, проводила испытания в пещере, километров в десяти отсюда.
— Я знаю. И что с ней еще приключилось?
— С ней? Всего я тебе рассказать не могу, но… Ладно, расскажу. Наши военные очень хотят знать, чем она там занималась на самом деле. Когда им стало известно, что у тебя гостит известный спелеолог, они попросили помочь им. Так что уж позволь нам посекретничать.
Ада всё-таки обиделась, но виду не подала:
— Я никогда не против чужих секретов. Особенно если они затрагивают интересы государства, а не мои.
— Мы вернемся часа через два. Елена и Григорий приедут через час. Им надо проговорить с тобой об ансамбле.
34. По дороге в пещеру
Борис и Дина вышли на улицу. У входа стояла та же голубая «Волга», с тем же шофером, похожим на Пьянко.
Борис удобно уселся на заднем сидении:
— Я должен вас предупредить. Что касается гор, скал, ущелий, я…
— Плавать-то хоть вы умеете?
— Умею. Но непрофессионально. Нам надо ловить шпионку?
— Нет. Вы спасете тонущую в реке девочку. Я надеюсь, вы помните, что это — задание номер два.
— И что за девочку я спасу?
— Обыкновенную. Маленькую, беспомощную. Она борется с бушующей стихией. «Спасите, спасите!» — кричит она. Вы самоотверженно бросаетесь в воду. И на глазах у жителей деревни мужественно спасаете бедняжку.
— Вы не боитесь, что я утону вместе с ней?
— Нет. Не утонете. В крайнем случае она вас спасет. Она чемпионка мира в эстафете «четыре по пятьдесят кролем». Только не вздумайте измерять у неё расстояние. Иначе вас посадят за совращение малолетних. Ей одиннадцать лет.
— Четыре по пятьдесят кролем! Уж лучше ловить шпионку!
— Я хочу из банного хулигана сделать героя. На берегу случайно окажется корреспондент. Он станет вас расспрашивать. Вы скромно скажете: «Я простой солдат». Впрочем, вы можете говорить, что угодно. Статья уже написана. Мне нужно, чтобы о вашем замечательном поступке написали газеты.
— Четыре по пятьдесят кролем. Далеко эта река?
— Минут двадцать на машине. Но сначала мы заедем к пещере, где несколько дней назад произошла неприятность с датчанкой.
— Я об этом слышал.
— Они неправильно поступили.
В устах Дины невинное «неправильно поступили» звучало как угроза.
— А здесь у вас, — Борис показал на сумку, которую она держала в руках, — коньяк, который мы выпьем после заплыва?
— Здесь ваша солдатская форма. Вы переоденетесь до того, как мы подъедем к реке. Журналист и свидетели подвига должны видеть вас в форме.
— Вы всё предусмотрели.
— Героями не рождаются. Их надо создавать. И дело это нелегкое.
Борис это уже понял.
— Остановите, — распорядилась Дина.
«Волга» остановилась. Дина протянула Борису сумку:
— Выходите из машины и переодевайтесь.
В сумке оказались сапоги, брюки, гимнастерка и пилотка. К гимнастерке были пришиты солдатские погоны.
— Вообще-то я офицер запаса.
— Прежде всего, вы актер. Сегодня вы солдат, завтра Юлий Цезарь. В кармане должны быть документы.
В нагрудном кармане действительно лежал воинский билет на имя рядового срочной службы Робинзонова Кузьмы Платоновича. В левом углу — фотография Бориса. Сделали солидно. Борису это очень не понравилось.
— Без моего разрешения никому не показывайте это удостоверение, — предупредила Дина.
35. Пещера чудес
Они подъехали к двухэтажному зданию грязно-бежевого цвета, такие строили в тридцатые годы. Здесь начинался вход в пещеру. Перед зданием — стенд, рассказывающий о том, какие чудеса можно созерцать в этой пещере и сколько стоит вход. На площадке для машин — огромный красный автобус и четыре легковушки. Из одной только что вышли две женщины и торопливой походкой туристов направились к зданию.
— Выходите.
Борис вышел. Дина дала водителю какие-то указания и тоже вышла из машины. «Волга» уехала.
— Пока погуляйте. А я должна серьезно поговорить кое с кем.
Из здания вышла группа из шести человек. Дина решительно направилась им навстречу. Они остановились. Она начала что-то говорить. Они отвечали. Борис не слышал, о чем шла речь, но разговор шел на повышенных тонах. Потом случилось то, что он меньше всего мог ожидать. Эти люди схватили Дину и поволокли в здание. Она яростно сопротивлялась, но они затащили её внутрь.
Прошло пять, десять минут, Дина не возвращалась, и Борис начал понимать, что попал в сложное положение. Дины нет и, когда вернется, неизвестно. А ну как её заставят целый месяц сидеть в пещере. Возвращаться на виллу к Аде? Как? Пешком в военной форме — до первого военного патруля. Взять такси?
Он пошарил по карманам. Деньги для него не были предусмотрены.
Спасение пришло неожиданно. К зданию подрулила видавшая виды «Волга» с табличкой «такси». Оттуда вышли две крупногабаритные дамы.
Машина подъехала к одиноко стоящему Борису, из окна высунулась голова:
— Подвезти?
Вот уж кого Борис меньше всего ожидал здесь увидеть, так это своего товарища по камере Треугольникова!
36. Не пей из корытца, братец Иванушка
— Денег нет.
— Все равно садись. Как-никак, товарищи по несчастью. Возьму со следующего клиента. Барин за барина, мужик за мужика.
На свободе пословицы он употреблял по делу.
— Тебя что, в армию призвали?
— Мне одолжили форму. Готовлюсь играть рядового. Вхожу в роль.
Борис вынул из кармана удостоверение, протянул бывшему сокамернику. Тот покачал головой:
— Топорно сделано. Тебя первый же милиционер заберет. Но я всё понял. Садись.
Борис сел в машину:
— Как ты оказался таксистом? Ты же вроде бухгалтер.
— Сегодня — бухгалтер, завтра — подследственный. Сегодня — подследственный, завтра — таксист. Освободился за недостаточностью улик. Битая посуда два века живет. Тебя куда?
Борис попросил отвезти его на виллу к Аде.
— Ада Варме! Знаю. Безутешная вдова художника Оскара Варме.
— Там видел Кубика. Все, что ты о нем говорил, точь-в-точь. Ты такого Морковко знаешь?
— Знаю.
— Кто он такой?
— Жулик. Они все жулики. Не скажу, кто больше. Как ты туда попал?
— Меня попросили провести кое-какие измерения на картинах Варме.
— Тебя посадят.
— За что?
— Этот Варме — крупный жулик. После войны он возглавлял комиссию по оценке картин, взятых у немцев. И оценивал. Уж он-то оценил, как надо! Удивлюсь, если у него в подвале не спрятаны два-три Ван Гога. И вот еще что. Учти. Кубик и Морковко — друзья. А тот имеет связи. Он родственник министру культуры. А она…
— Она тоже с ними?
— Эта особа, ух, ух. Хитра. Но попытайся. За вкус не ручаюсь, но горячо
