не виделись, пожалуй, лет десять. Бог мой, как летит время…
— Ты совершенно не изменилась.
— И ты тоже. Такой же! Напиться до чертиков. Одеться в идиотский костюм!
— Дело в том, что по дороге сюда меня облили горчицей.
— Зиновий, я тебя хорошо знаю. Не придумывай. Кому нужно обливать тебя горчицей!
— Но меня облили.
— И после этого ты надел этот костюм.
— Мне одолжили этот костюм. Он не мой. Я даже не знаю, что в карманах.
И он начал яростно вынимать из кармана какие-то бумаги.
Вильма схватила Леонарда за руку:
— Что там в карманах?
— Документы моей компании, договор с тобой, заказ на поставки.
— Сейчас они всё поймут. Надо что-то делать.
Леонард подошел к художнику:
— Ну как вам мой костюм?
— Спасибо, что вы мне его одолжили.
— Можете носить его, сколько хотите. Это мой подарок.
И служитель живописи начал возвращать Леонарду вынутые из карманов бумаги. Уставился на листок с фотографией картины Дали.
— Дали. А может, и не Дали. Вы собираете репродукции Дали?
— Собираю, — смиренно ответил Леонард. — Очень люблю Дали.
— У вас хороший вкус, — похвалил его художник. — Это похвально. И костюм у вас подходящий для поклонника нонконформистской живописи.
— Так чей это костюм? — Григорию был нужен владелец этого костюма.
— Мой, — признался Леонард.
— И круиз тоже твой?
— Мой.
— А почему ты молчал?
— Я жду команды от туристической компании, которая организовывает круиз. К сожалению, до сих пор подтверждения я не получил и начинаю думать, что круиз может сорваться.
Ада не успокаивалась:
— Взять хлыст! Я ему покажу «взять хлыст»! Тоща я для него!
13. Момент истины
43. Робинзон Крузо на военном сборе
И в это время появился Борис. На нем была солдатская форма. Он безмятежно улыбался:
— Для продолжения несения воинской службы прибыл!
— Борис, ты собираешься играть Швейка! — обрадовалась Ада. — Ты в роли Швейка?
— Я в роли самого себя. — Борис вытащил из кармана удостоверение. — Отныне я — рядовой Робинзонов Кузьма Платонович. До сегодняшнего утра у меня была другая фамилия. Она меня устраивала, однако отсутствие её документального подтверждения удручало. Зато теперь у меня настоящие документы. Я — рядовой Робинзонов Кузьма Платонович. Вроде бы я перешел на нелегальное положение. И это грустно. Всех шпионов, которых я играл в театре, в последнем акте обязательно ловили.
— А где Дина? — спросила Елена.
— А вот это уже целая история. Она отвезла меня к пещере. Там нас должны были ждать благодарные свидетели моего подвига.
Ада оживилась:
— Подвига? Какого подвига? Борис, ты совершил подвиг?
— Подвиг перенесён на другое время. Журналист и свидетели подвига задержались, зато около пещеры оказались люди, которые несколько дней назад вытащили из пещеры датчанку. Они встретили Дину неласково, но позитивно. И вместо датчанки рекорд теперь будет ставить она.
— Кто? — не понял Григорий.
— Дина.
— И где она теперь?
— В пещере.
— И что она там делает?
— Ест витамины и ставит рекорд. Это очень интересный эксперимент. Научный. Думаю, что раньше, чем через месяц, из пещеры её не выпустят.
— Она умрет с голоду.
— Не должна. Ей дадут целый чемодан с витаминами.
Григорий развел руками:
— Подумать только… Ну и денек! Дина — в пещере и поглощает витамины чемоданами. Аде предложили раздеться и взять хлыст. А я чуть было не повез почтенного академика к б***.
Борис посмотрел на часы и прикинул: пора готовиться к ужину. Если учесть, что обед он пропустил, то ужин для него представлялся мероприятием крайне своевременным.
— Ужинаем в семь, жду всех в столовой, — распорядилась Ада.
Гости уже собирались разойтись, как появился новый гость, Кубик.
Он, как всегда, был серьезен:
— Наши эксперты провели тщательную экспертизу и ничего не нашли. Но мы продолжим исследования. Сейчас важно определить толщину стен, через которые якобы пробрались насильники. Я говорю «якобы», потому что уверен, что через стену пробраться нельзя.
Он хотел еще что-то сказать, но в это время произошло то, что драматурги называют «coup de theatre». На пороге стояла дама, которую Борис меньше всего ожидал увидеть. Дина.
44. Мир не без добрых людей
Как и полагается за «coup de theatre» последовала «немая сцена». Первым ожил Григорий:
— А мы думали, что ты… глубоко.
— Была. Но смогла подняться, мир не без добрых людей. Поднялась и успела кое-что узнать и сделать.
Борис насторожился, не его ли касается это «успела кое-что сделать». Но Дина повернулась к Леонарду:
— Я беседовала по телефону с твоей матерью. Она мне рассказала про ансамбль с девочками и про пиво. А тебе, Григорий, я скажу, что господин Белый пошутил с ансамблем.
— Как пошутил?
— Очень просто. Никакого ансамбля не нужно.
— Но!..
— Забудем об этом. А вот идея с пивом — это великолепно.
Она повернулась к Вильме:
— Я говорила с матерью этого господина о тебе. И дала тебе хорошую рекомендацию, милочка.
Леонард толкнул Вильму:
— Поблагодари.
Та поблагодарила. Но на её лице был написан страх.
«Я её понимаю, — подумал Борис. — Ибо следует бояться данайцев, дары приносящих. Особенно, если эти данайцы — Дина»
— Вот и всё, — Дина села на кресло.
— А как теперь мне? — осторожно спросил Борис.
— Так же, как и раньше.
— А форма?
— Форма заставит тебя быть подтянутым, аккуратным, — отчески напутствовал молодого воина полковник. — Безукоризненно выполнять все распоряжения командира.
— У меня-то вообще нет командира.
— А наша прекрасная Ада? Ты и так здесь под её началом.
Ада взяла Бориса за руку:
— Все будет очень-очень хорошо. Я буду хорошим командиром. Мы будем разыгрывать комедии Аристофана, а по средам у нас будут литературные вечера при свечах. Ты будешь читать Бодлера и Кокто.
— То есть я буду как крепостная актриса.
— Тебе не повезло, Борис, но крепись, — поддержал товарища в беде Леонард.
— А я теперь не Борис, я Кузьма. Кузьма Робинзонов.
Рядом оказалась Лимона:
— У меня в детстве был кот Кузьма.
Ада сняла с себя бежевую накидку и положила на плечи Бориса.
— Очень хорошая гамма цветов. Очень интересный ансамбль. Тебе нравится, Борис?
— Я выгляжу как Робинзон Крузо на военных сборах.
— Тебе надо будет отрастить длинные волосы, как у Ленского, — посоветовала Елена.
— Солдаты первого года службы должны стричься наголо, — четко, по-военному доложил полковник.
— Мне пора, — заторопился Кубик.
Ада его удержала:
— Останьтесь с нами. Если у вас есть время.
На что тот важно ответил:
— У меня всегда есть время для тех, кто не против, чтобы у меня было время.
Ада посмотрела на часы:
— Пора готовить ужин. А что касается прически, то хоть ты, Григорий, и полковник, командовать
