– А что он натворил? И я предполагаю, это задание тебе не законные правоохранители подкинули?
– Отвечая на первый вопрос – ты не захочешь это знать, и на второй – ты точно не захочешь это знать. Но имеющий уши, да услышит, дорогуша: если вы вдруг решили занять кучу денег у плохих ребят, чтобы купить парочку эвакуаторов и воровать машины, чтобы разбирать и продавать на запчасти, то вовремя расплачивайтесь по кредиту, а не разбирайте и не продавайте эвакуаторы на запчасти. Иначе плохие парни начинают капризничать.
Я нахмурилась, водружая на нос солнечные очки:
– Постараюсь запомнить.
Глава 4
Если с другом вышел в путь – веселей дорога
Как выяснилось, работа Калеба в основном заключалась в том, чтобы разъезжать туда-сюда и разговаривать по мобильнику.
Первые пятнадцать минут нашей транспортной сделки я собирала с пола стаканчики из-под кофе и отдирала прилипшие пустые пакеты от обивки, складывая их в мешок из-под продуктов. Калеб предупредил, чтобы я не выбрасывала квитанции за бензин – они требовались ему для финансовой отчетности, поэтому их я сложила в бардачок.
Оборотень отреагировал на мои действия, закатив волчьи глаза.
– Просто не хочу несколько предстоящих дней прозябать в грязи.
По дороге я вспомнила, почему влюбилась в Аляску с первого взгляда. После нескольких лет, когда я из чувства самосохранения пряталась по тесным и темным углам, открытое бескрайнее пространство послужило для моей намечающейся клаустрофобии глотком свежего воздуха. Мне нравилась мозаика, из которой складывался пейзаж – когда зелень только распустившейся листвы соседствует с золотыми, багряными и серыми осенними красками. Через пару недель все окрестности покроет плотным одеялом ослепительно-снежной белизны, но они не утратят своей привлекательности и красоты.
И, конечно, я получила возможность увидеть дальние уголки страны, сейчас, когда не была постоянно бегах. Некоторые места казались слишком удивительными, чтобы быть настоящими – фиолетовые скалистые горы или чащобы, до того густые и дремучие, что, когда проезжаешь через них по дороге, кажется, что через плотную листву и хвою не пробивается даже лучик света. Мне нравилось, когда за поворотом неожиданно показывался маленький провинциальный городок.
Создавалось впечатление, что Калеб знает трассу как свои пять пальцев. По-моему, проехав однажды по дороге, он мог в любой момент рассказать, какие камни валялись на обочине, не говоря уже о том, чтобы найти обратный путь.
Но мне хотелось бы забыть этот пейзаж. Не знаю, где будет обитать моя новая личность. Мне нельзя оставаться здесь, на Великом Севере, и юго-восток исключался – слишком близко к Гленну. Оставалось только надеяться, что в конце концов я не окажусь где-нибудь посреди пустыни. Я полюбила снег и не представляю, как смогу пережить летний пятидесятиградусный зной и скорпионов, шмыгающих по комнате.
За окном промелькнули невысокие холмы, припорошенные снегом; обширная картина напоминала пастораль рождественской открытки. Я боролась с усталостью, накатившей после непрерывного страха, которого я натерпелась за последние сутки. Но работающая в салоне печка, сытый желудок и полуденные солнечные лучи, светившие прямо в лицо, сделали свое дело – я заснула задолго до того, как мы заехали во Флинт Крик. С тех пор, как подалась в бега, я почти не ездила в автомобиле пассажиром. Я все еще дремала, слегка приоткрывая глаза на поворотах, чтобы убедиться, что Калеб не завез меня куда-нибудь в Тихуану или не стащил мою гигиеническую помаду. Но тот даже не сменил радиостанцию на приемнике. Просто поглядывал время от времени в мою сторону, хмурился, а затем опять смотрел на дорогу.
Прислонившись лбом к теплому боковому стеклу, я гадала, смогу ли выйти в интернет и отправить электронное письмо, чтобы сообщить о моем стремительно ухудшающемся положении и срочной необходимости в новых документах. Рэд Берн меня никогда не подводила, отвечала на письма в течение суток, так что мне требовалось всего лишь на следующий день зайти в интернет.
И хотя мы с Рэд Берн ни разу не виделись, именно благодаря ей я переехала на Аляску. Рэд Берн работала в социальной группе в интернете, которая помогала женщинам – жертвам домашнего насилия, особенно, если они становились объектами преследования. Стараясь не попадать в поле зрение правоохранительных органов, группа предоставляла новые незасвеченные водительские удостоверения, карточку социального страхования, свидетельство о рождении на вымышленное имя и, конечно, новые работу и место жительства.
Такая неприметная, состоятельная и пугающе компетентная в вопросах исчезновения людей организация.
Сбежав от Гленна, я колесила по стране почти полгода, прежде чем услышала о них от знакомой официантки. Именно Рэд Берн нашла мне работу в Долине Полумесяца, когда уволилась прежний врач стаи, старая доктор Модер.
Я злилась на Рэд Берн – ведь именно из-за нее я узнала о существовании оборотней. Конечно, сама она о них ни сном, ни духом, но я все равно оставляла за собой право злиться.
Самая первая доктор Модер работала в Долине до тех пор, пока власти не заинтересовались рекордной статистикой рождаемости и смертности. Как объяснить большое количество новорожденных вкупе с непродолжительным сроком беременности? К тому же, вервольфы так и норовили погибнуть насильственной смертью, перекинувшись в волчью форму, в результате непредвиденной встречи с огромным медведем. В конце концов чиновники Минздрава стали что-то подозревать. И в стае решили, что проще найти кого-то, кому они смогут доверять и кто сможет успешно фальсифицировать медицинские отчеты. На смену самой первой доктору Модер, которая начала свою деятельность в далеком 1913 году, пришел человек без официальной медицинской лицензии, поэтому его оформили тем же доктором Модер, которая якобы продолжает вполне легальную практику. Все мои предшественники на этой должности походили на меня – у них имелись навыки и образование, но не было возможности работать под собственным именем и дипломом.
Имя «Доктор Модер» стало своеобразным профессиональным именем, которое передавалось от одного врача стаи к другому. Подозреваю, что все «Модеры» получили докторскую степень где-нибудь на Филиппинах. Тот доктор Модер, что работала до меня, выступала свидетелем на процессе о регулярной массовой фальсификации лекарственных рецептов в Майами. Когда через десять лет страсти по этому делу немного поутихли, она решила двинуться дальше, покинув убежище, которое ей предоставила стая.
