Она не избавилась. Просто решила, что родит для себя. Да и Вера Даниловна ее поддерживала. Оксана теперь одна проживала в ее квартире, на выходные забирала пожилую женщину к себе, и вместе они мечтали, каким вырастет их мальчик. Или девочка.
Артемий вернулся. Он пришел забирать Оксану из роддома. Притащил охапку роз, сказал, что был неправ, а главное, умилялся их сыну. А что для матери более желанное, чем отец, который не сводит глаз со своего ребенка? Он даже сам выбрал имя мальчика.
– Это будет Иннокентий! Гордое, серьезное имя, – заявил он и вдруг признался: – Я хотел, чтобы меня так звали.
Однако даже рождение сына не заставило его уйти из прежней семьи. Но Оксана теперь и не настаивала. Ей иногда помогала Вера Даниловна, но она все равно справлялась с трудом и, честно говоря, заботиться еще и об Артемии у Оксаны не хватало сил. Ей бы отоспаться. Папаша же бывал наездами, сначала по два-три раза на неделе, а потом все реже и реже. Очень скоро он и вовсе остыл к наследнику, хотя мальчонка сильно привязался к отцу. Оксана сначала звонила, просила приехать, потом стала звонить реже. Зачем, если все равно не приедет? Вскоре она решила: не надо им никакого отца, но алименты пусть платит. В конце концов, должны же у взрослого мужика быть какие-то обязательства! Мать он сбагрил в интернат, сына бросил! И Оксана подала на алименты. Артемий был неприятно удивлен и даже на суде заявил, что теперь он работать будет… по своему состоянию здоровья. А поскольку у него здоровьице весьма слабое, то… В общем, рассчитывать Оксане особенно не на что. Она и не рассчитывала.
Так бы все и продолжалось, если бы не… Вера Дмитриевна написала завещание. Стала чувствовать себя неважно, вот и написала. Да не на сына, как тот рассчитывал, а на внука – на Иннокентия Артемиевича Беляева. И сочла нужным тому сообщить. Вот это было ударом. Теперь Артемий буквально каждую неделю посещал мать, нагруженный продуктами и какими-то мелкими подарками. Он даже купил ей путевку в местный дом отдыха. Но мать решения своего не меняла. Тогда Артемий стал осаждать Оксану. Он твердил, что его чувства вспыхнули с новой силой, он разведется, да он почти на грани развода! И пусть он останется без штанов, и пусть его жена на себе волосы рвет, зато у Артемия появится настоящая семья!
Он говорил, говорил, говорил… Только Оксана ему больше не верила. Да и что она могла сделать? Уговорить Веру Даниловну, чтобы та переписала завещание? Женщина и сама может им распорядиться по своему усмотрению, к тому же… Вера Даниловна запросто может еще создать семью. Потому что возле нее уже который год крутился тайный воздыхатель, о котором знал весь интернат. Да и чувствовать себя она стала гораздо лучше. Вера Даниловна уже примирилась с проживанием в интернате и лишь изредка печально говорила Оксане:
– Плохо не то, что я сейчас здесь. Тут тоже великолепные люди. Обидно то, что я столько лет потратила на воспитание эгоиста.
И Оксана была с этим согласна.
– Вот так, – закончила свой рассказ молодая, красивая женщина.
На заднем сиденье посапывал маленький Иннокентий, машина стояла возле какого-то парка, а Надя и Марина просто молчали. На Марину было страшно смотреть. Все, что сейчас она услышала, казалось, рассказывалось о каком-то неизвестном человеке. Это был не Артемий.
– Так я не поняла, – произнесла Надя, – мать-то Артемия жива?
– Вы же его сестры, неужели не знаете? – удивилась Оксана.
– Да никакие мы не сестры, – печально махнула рукой Марина. – Я его жена. Та самая грымза…
– Я догадалась, – качнула головой Оксана. – Я же документы Веры Даниловны оформляла, и говорили мы с ней сколько раз, не было у нее больше детей.
– Так мы… двоюродные! – воскликнула Надя. – Мы…
– Да брось ты! – прервала ее Марина. – Жена я ему. Только я вовсе не богачка какая-то. И детей… я очень хотела детей. Он же… Оксана, вы умнее меня. Я и в самом деле… верила, жалела… из-за этого и ребенка не родила. Если бы я знала…
– Да дурочка, что с тебя возьмешь, – заметила Надя. – Я тебе сколько раз говорила!
– Если бы я знала, что у Артемия есть ребенок, я бы… – не могла сдержать слез Марина. – Я бы дня его у себя держать не стала. Пусть бы к сыну шел.
– А на фига такой папаша этому ребенку? – поморщилась Надя. – Пусть мальчонка вырастет нормальным мужиком! Вон он, спит, крошечка… Маленький… Я бы таких папаш…
– Не нужен он нам больше, – промолвила Оксана. – И знаете… я только сначала верила, что вы… ужасная. А потом поняла: вы тоже несчастная женщина.
Марина вздохнула:
– Я не знала, что у Артемия мать жива.
– А он сказал, что ее нет? – удивилась Оксана.
– Да, и давно. Я думала, она погибла еще до нашей свадьбы.
– Ага! – кивнула Надя. – А вместе с его мамой погибла и вся его прежняя семья – красавица жена и двое малюток-близнецов! Марин, я тебе говорила, что где-то подобную историю уже слышала, а ты мне не верила!
– Какой ужас… – прошептала та.
– Да вы не переживайте, – вдруг положила на ее руку свою ладонь Оксана. – Может, он действительно вас любил, если никак не мог от вас уйти.
– Этот?! – фыркнула Надя. – Этот любил?! Да вам же мать его сказала – эгоист он! Никого, кроме себя любимого, и на земле-то не видел. Любит он!
– Да, – подтвердила Маринка. – Он как волк-одиночка, не нужна ему семья.
– Это он волк? – воскликнула Надя. – Да какой он волк? Он… он баран! А вы овцы!
– Не овцы, – усмехнулась Оксана, – мы скорее… Баранессы! Так звучит красивее. Бараньи жены.
– Не жены, – сжала губы Марина. – От Оксаны ушел и от меня уйдет.
– От тебя уйдет? Не-е-ет! От тебя он никуда не уйдет! Оксана, он от Маринки не уйдет. Зачем? Она ж ему все прощает, сама ему любое объяснение придумает. Он же для нее свет в окошке! Кто его, дурака, так лелеять станет? При ней он свободно гуляет, детей заводит, с сестрой ее шашни крутит, а она все его в маковку целует. «Нельзя Темочке деток иметь, больной он».
– Надя! – крикнула Марина.
– Что Надя?! Да он же специально тебе детей не разрешал иметь, чтобы ты ребеночка-то больше его любить не начала!
– Надя, прекрати орать! Ребенок спит.
– Откройте, пожалуйста, дверцу, мы выйдем, – попросила Оксана.
– Да я довезу вас, чего уж… Куда ехать?
Оксана сказала адрес, и машина повернула в нужную сторону.
Оксана с Кешей вышли, а подруги так и ехали молча.
– Ты… ты это… – заговорила Надя, когда подвезла ее обратно к кинотеатру, где у Марины стоял автомобиль. – Ты сильно-то не переживай. Может, и лучше, что не родила ему никого. Все равно бы от отца нахватался… Вырос бы взрослым мужиком и тебя в какой-нибудь интернат сдал.
– Вероятно, – кивнула Маринка и выскочила из машины.
