Мэгги прикурила еще одну сигарету.
— И как они выразили свое огорчение. Стерлинг?
— Они… мм… один из них меня схватил. — Стерлинг прикоснулся ладонью к горлу: — Вот так. И спросил, где это. Когда я ему сказал, что понятия не имею, какое это, второй джентльмен явно расстроился и взорвался. Я надеюсь, эта ваза была не очень дорогая или памятная миссис Голдблюм.
Сен-Жюст окинул взглядом комнату, обратив внимание на письменный стол в стиле шератон. Он вспомнил, что там стояла дрянная белая с синим ваза, которую он уже совсем было собрался снести в чулан, к пейзажу. Но теперь она исчезла.
— А что случилось с вазой, Стерлинг? — мягко спросил он.
— Боюсь, ее уже не починить. Я же сказал, что он расстроился. Вот, собственно, и все, они ушли, и беспокоиться не о чем.
— Мне нужен аспирин. Таблеток шесть. — Мэгги направилась в свою квартиру. — Расскажешь мне, в чем тут дело, когда я вернусь?
Сен-Жюст проводил ее взглядом и последовал за Стерлингом в кухню.
— Что-то взорвалось? — поинтересовался он, разглядывая жуткий бардак.
— О чем ты? Об этом? Просто я готовил. Ты знаешь, оказывается, блендер надо выключать, прежде чем добавлять ингредиенты. А еще, наверное, надо вынимать затычку и лить через отверстие, а не снимать всю крышку. Да, Сен-Жюст, век живи — век учись. А потолок я потом вытру.
Сен-Жюст посмотрел наверх и тут же об этом пожалел.
— Делай что хочешь, но сначала расскажи мне все про своих гостей.
— Гостей миссис Голдблюм, — поправил Стерлинг, относя миски в раковину. — Ну, я же уже сказал. Они почему-то думали, что у них сегодня днем назначена встреча с миссис Голдблюм. Чтобы забрать это, уж не знаю, что это такое, но они ушли, когда уверились, что миссис Голдблюм нет.
— Понятно, — сказал Сен-Жюст, хотя ему ничего не было понятно. — Так они не вернутся?
— Да им вроде как незачем. Миссис Голдблюм здесь нет. Только мы. Серьезно, Сен-Жюст, чего тут непонятного? Обычно ты лихо соображаешь.
— Спасибо на добром слове. Ладно, Стерлинг, продолжай свою готовку. — И Сен-Жюст с удовольствием ретировался из кухни.
Мэгги уже сидела в гостиной. Она выглядела усталой, измученной, практически истощенной.
— Ну что?
— Я не знаю, — честно признался Сен-Жюст. — У миссис Голдблюм была назначена встреча с двумя джентльменами, которые напугали Стерлинга и разбили вазу. Впрочем, она собиралась в дикой спешке. Может, она просто забыла про встречу?
— А может, и нет? Так ведь? Уж больно вид у тебя скептический.
— Это так заметно? Возможно, я слишком мнителен, а на самом деле все имеет вполне разумное объяснение. Тем не менее вопрос стоит ребром: кто были эти люди, и почему, если вдуматься, она так поспешно собралась и уехала — чтобы от них сбежать?
Мэгги пожала плечами:
— Позвони ей да спроси. Наверняка она уже доехала — сейчас четыре часа.
— Я попросил ее на всякий случай оставить номер телефона. — Сен-Жюст подошел к столу и взял листок бумаги с каракулями миссис Голдблюм.
Он вспомнил, как встретился вчера с миссис Голдблюм в коридоре. Она сообщила, что уезжает утром и практически насильно всучила ему ключ от квартиры. Номер телефона, по которому ее можно застать, она написала только после того, как Сен-Жюст дважды ей об этом напомнил. Ее нервозность легко списать на обычную тревогу старой женщины о прихворнувшей сестре. Сейчас, однако, ему казалось, что это больше походило на паническое бегство.
— Алекс? Что ты стоишь и пялишься в пустоту? Может, мне ей позвонить? Поговорим как женщина с женщиной, понимаешь? Ты же не хочешь напугать старушку?
— Как скажешь. — Сен-Жюст протянул Мэгги клочок бумаги с номером телефона и свой мобильник. — Хотел бы я знать, что это были за парни. Может быть, ростовщики?
— Ты имеешь в виду, кредиторы? Никто больше не называет их ростовщиками. Вполне вероятно. Возможно, они вернутся в понедельник и опишут имущество. Нет, это на тебя не похоже. Вот со мной все было бы именно так. И к тому же посмотри вокруг. Вот уж не догадывалась, что миссис Голдблюм тут как сыр в масле катается. А теперь помолчи, в номере очень много цифр.
Сен-Жюст присел в кресло напротив.
— Да, алло? Повторите, пожалуйста? — Мэгги взглянула на Сен-Жюста. — Прошу прощения, а ваш номер… — Она нахмурилась. — Да, да, наверное, у меня неправильно записано. Спасибо.
Она бросила трубку обратно Сен-Жюсту. Он положил телефон в карман.
— Ты набрала правильно?
— Разумеется, — Мэгги достала сигарету, потом убрала ее обратно в пачку. — Правильный номер «Аптеки Хартмана» в Бока. — Она скомкала листок. — Она оставила тебе фальшивый номер, Алекс. Не нравится мне это. Совсем не нравится. А как ты будешь платить ей за аренду? Она же не дала тебе адрес, только номер телефона.
— Ну… если честно, я заплатил за полгода вперед. Только не заводись, дорогая. Я на следующей неделе подпишу контракт с мистером Пьером и верну все долги.
— Плевать я на это хотела, — отмахнулась от него Мэгги. — Ну, то есть не совсем, но сейчас у нас полно дел поважнее. У нас могут быть неприятности, Алекс.
— Пытаешься состряпать из этого сюжет для нового романа? — Алекс скептически покачал головой. — Ничего не получится. Мы же о миссис Голдблюм говорим. Об этой милой старой деве.
— Про эту милую старую деву судачили, что она была замужем за адвокатом мафии. Я разве не говорила?
— Мафия. — Сен-Жюст задумался. — А что такое мафия?
Мэгги всплеснула руками:
— Мафия. Это мафия. Это… ну, это итальянцы, которые занимаются разными противозаконными вещами. Сейчас, правда, много разных мафий, и не все итальянские. То есть не сицилийские. Разные. В общем, всякие противозаконные вещи. Ростовщичество, рэкет, проституция, отмывание денег, наркотики — в наши дни многие из них торгуют наркотиками. А еще они друг друга ненавидят. Иногда между ними происходят столкновения, они залегают на матрасах, а потом выскакивают и поливают друг друга из автоматов.
— Уверен, что ты находишь это объяснение исчерпывающим. — Сен-Жюст достал монокль на черном шнурке и уподобил его маятнику.
— Да я и сама в этом не особо разбираюсь. Просто смотрела «Семью Сопрано» и тот старый фильм, «Неприкасаемые»[8]. Чем они на самом деле занимаются, я не знаю. Мафия — это просто мафия. Организованная преступность.
— Звучит чертовски организованно. Вот только ничего не понятно. Эти парни хотя бы прибегают к насилию?
— О да. Замуровывают твои ноги в цемент, топят, пускают тебе пулю в лоб, пока ты сидишь над тарелкой пасты — все, что пожелаешь. Плохие парни. Не из тех, кто говорит: «Ах, простите, если ее здесь нет, то мы, пожалуй, пойдем, извините за беспокойство».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
