— И ты думаешь, что те два визитера связаны с мафией?
— Не знаю. — Мэгги запустила пальцы в волосы. — Я только краем уха слышала, что покойный муж миссис Голдблюм защищал интересы мафии в суде. Точно я ничего не знаю. Но вспомни, как она не хотела подписывать с вами договор аренды. Как она сказала, что ее муж — как же его звали-то? Ах, да, Гарри — как он велел ей никогда ничего не подписывать? Адвокаты уничтожают леса каждый божий день — они тонны бумаги изводят. Так что за адвокат был Гарри?
— Поразительная работа мысли, — Сен-Жюст сцепил пальцы под подбородком, — продолжай, прошу тебя.
— Хорошо. Давай на минутку предположим, что Гарри Голдблюм был адвокатом мафии. Как он умер? Когда он умер? И не осталось ли среди его бумаг чего-то, что упрячет какого-нибудь мафиози за решетку лет этак на семьдесят, если органы наложат на это что-то лапу?
— Органы? Боюсь, что скоро нам понадобятся услуги переводчика.
— Федеральные агенты, ФБР. Писатели всегда называют их «органами». По-моему, именно они охотятся на мафиози. Есть еще Налоговое управление США — сборщики налогов. Они арестовали Аль Капоне за уклонение от налогов. За убийства и прочие преступления его арестовать не смогли, только за это. Но счетами занимаются бухгалтеры, а не адвокаты.
— А ты уверена, что покойный мистер Голдблюм был адвокатом?
Мэгги нахмурилась:
— Да. Нет. — Она вздохнула. — Если честно, я не особо обращаю внимание на соседей.
— Тоже мне открытие. Ты не обращаешь внимания ни на что, кроме своей работы, поэтому и не можешь ничего толком объяснить про гангстеров.
— Вообще-то я пишу исторические романы. Спроси меня о констеблях с Боу-стрит — и я назову тебе главу и номер абзаца. Кстати, «гангстеры» и «мафиози» — это разные вещи.
— Ладно, я ошибся. Смиренно прошу не просвещать меня больше. Да если бы не мы со Стерлингом, ты бы давно превратилась в отшельницу, бродила бы целыми днями в одной пижаме и разговаривала с кошками.
— Ха-ха. Я кручусь как белка в колесе.
— Генри тоже. Твое счастье, что я недавно решил войти в твою жизнь и несколько ее оживить, если можно так выразиться. Так как нам разузнать побольше о нашем мистере Голдблюме? И о миссис Айрин Голдблюм тоже, если уж на то пошло.
— Давай спросим у Носокса. Когда я переехала сюда два года назад, он здесь уже работал.
Сен-Жюст решил, что это замечательная, а также единственная их идея. Он позвонил по интеркому и пригласил Носокса в квартиру.
Через две минуты Носокс стоял на пороге и нервно озирался:
— Они вернулись?
— Нет, мы одни. — Сен-Жюст указал привратнику на стул. — Нам нужна кое-какая информация о миссис Голдблюм. Что ты можешь нам рассказать?
— О миссис Голдблюм? — Носокс взглянул на Мэгги. — Да ничего. Очень милая старая леди. На Рождество щедрая. Но вы, наверное, о чем-то другом хотите узнать? Ладно. Я не знаю, когда она сюда переехала, но прежде на табличке ее почтового ящика было написано не только ее имя, но и имя ее мужа — правда, перечеркнутое. Я так думаю, они оба тут жили, пока он не умер.
— Интересно. — Сен-Жюст убрал монокль в карман. — Продолжай.
— Ага, конечно. Верите ли, она говорит, что платит за эту квартиру арендную плату. Да только в этом доме все квартиры уже выкуплены. Что-то я ей не верю. Мне кажется, она врет насчет арендной платы и на самом деле выкупила свою квартиру, как и Мэгги. Интересно, откуда у нее столько денег? И почему она врет? Вы об этом спрашивали? А то я больше ничего не знаю.
— Знаешь, Носокс, знаешь. Вот скажи к примеру, часто ли у миссис Голдблюм бывали гости?
— Гости?
— Носокс, пожалуйста, слушай внимательно, что я тебе говорю. Не надо повторять мои слова, просто отвечай на вопросы. Да, гости.
— Да нет, не думаю. Она частенько уезжала, иногда на несколько месяцев. К сестре в Бока-Ратон, наверное, ну, к той, у которой она сейчас. Я забирал для нее почту. Ей очень много писем приходило.
— Это уже интересно. Носокс, припомни-ка, что за письма приходили миссис Голдблюм?
Носокс пожал плечами:
— Что за… ой, простите, случайно вырвалось. Да счета в основном. От врачей, целая куча. Она мне пятьдесят баксов давала раз в два месяца за то, что я забирал для нее почту, даже когда никуда не уезжала. Так это все счета были и еще чек от социального обеспечения раз в месяц. Открытки иногда приходили. Ну, знаете, красивые виды с подписями вроде «Как жаль, что ты этого не видишь».
Мэгги внезапно оживилась:
— Это здорово, Носокс. Ты ведь читал эти открытки? Их всегда читают.
— Я не… ох, ну ладно, Мэгги, да, читал. Но во всех было написано одно: «Как жаль, что ты этого не видишь». Одну я запомнил. С таким большим каменным замком, понимаете? На одно окно показывала стрелочка и было написано: «Моя комната». Ерунда, конечно, это же все на фабрике напечатали. Просто шутка.
— Что-нибудь еще? — спросил Сен-Жюст. — Еще какие-нибудь миленькие картинки?
— Да я особо не вглядывался. Не положено, сами понимаете. Ну, может, случайно что-то видел, пока в лифте ехал… Париж. Да, точно, одна была из Парижа. А еще из Греции. Какой-то из тамошних островов. Они все были откуда-то оттуда, как я теперь припоминаю. Европа, вот как. Ладно, мне надо работать.
— Хорошо, Носокс, спасибо, ты нам очень помог. Если вспомнишь еще что-нибудь, скажи мне или Мэгги.
Едва за Носоксом закрылась дверь, как Мэгги в возбуждении вскочила:
— Он не умер, он скрывается, а она приезжает к нему, когда может, как будто в отпуск. Но мафия узнает об этом, стучится в ее дверь и требует секретные досье или записи. Она сует тебе ключи и уезжает, подставив под удар вас со Стерлингом. Вы ничего не можете поделать. Ничего. У вас нет договора, нет бумаг, нет чеков, нет доказательств. Вы просто сквоттеры. Через какое-то время она позвонит, выяснит, чист ли горизонт, и вернется. Да, все сходится.
Сен-Жюст мягко зааплодировал:
— Великий ум в действии. Я восхищен.
— Заткнись, а? Что я опять не так сказала?
— То, что ты автоматически перенесла ситуацию с воскресшим из мертвых Бадди Джеймсом на мистера Голдблюма, я, так и быть, тебе прощаю. В конце концов, такой вывод логически следует из сегодняшних событий. Но вот чего ты действительно не учла, так это того, что миссис Голдблюм до сих пор живет в своей квартире. Почему бы ей просто не уехать за границу и не путешествовать вместе с мужем, скрываясь от этой твоей мафии?
— Это не моя мафия. Понятия не имею. Может, Стив что-нибудь знает о Гарри Голдблюме?
— По-твоему, у нашего доброго лейтенанта мало хлопот с Бернис? Он не станет сейчас разбираться с очередным твоим полетом фантазии.
— Тебе что, все равно? Эти парни грохнули вазу, Алекс. Один из них схватил Стерлинга за горло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
