совет, и ещё угостить, за мой счёт, и хорошую добычу отпразднуют тут же.
— Хитрый ты, как исчезалка.
Старик попытался отхлебнуть из пустой кружки, и я, мысленно звякнув кассой, налил ему еще кружку, одной только магией.
— А у тебя неплохо получается для юнца, — заметил Кирахуш, после того как обтёр усы.
— Мы больше двух лет по диким землям шатались, там хочешь — не хочешь, а научишься.
— Не так как ты, я за барьер все тридцать ходил, — старик выжидательно посмотрел на меня, но не дождавшись ответа, продолжил, — Когда мне своих звать?
— Да хоть сегодня. Но подумай ещё и вот о чём. Чем меньше сюда будут заходить, тем меньше вас будут угощать, — я улыбнулся, надеюсь что улыбка вышла открытой.
— Вот же, мсчезалка хитрая.
Я встал, и отправился на кухню. Последние пару минут оттуда слышался стук ножей, втыкаемых в колоду, которую мы подвесили для этих целей. Явный признак того, что Тарте скучно. А это грозило… да чем угодно это могло грозить, но вряд ли чем-то хорошим.
— У всяк беды одно начало, сидела женщина, скучала, — прокомментировал я состояние сестры, — иди купи соли, у нас заканчивается. Одного пуда хватит.
Я именно так перевёл местную меру веса. В нём было примерно килограмм двенадцать-тринадцать. Не шестнадцать, но и другого подходящего слова я не знал. Тарта зло глянула на выданный ей большой лист.
— Сдачу оставишь себе, — вздохнул я, запасы пока ещё были.
Чего только не сделаешь ради спокойствия в семье, а нашу команду я уже давно воспринимал именно так. Тарта радостно взвизгнув выскочила на улицу тут же влетела обратно, чмокнула меня в щёку, и снова скрылась за дверью, но в зал. Протопотало по лестнице, и хлопнула дверь её комнаты. Почему-то походы за солью её в последнее время радовали больше чем любые другие развлечения. Которых впрочем почти не было. Да и сборы туда занимали её на какое-то время. Всяко лучше чем слушать равномерный звук втыкаемого ножа. Метала она их, кстати, без рук. Приноровилась делать это магией. У меня тоже получалось, но не так. Поучиться что-ли? Впрочем мне есть чем заняться и без того.
Я взял один из не используемых нами ножей, закинул его в печь, а когда он немного разогрелся, магией порвал на несколько кусочков. С холодным могло усилий не хватить, но горячий рвался проще. Да и сталь была так себе. Из кусочков я сделал пять маленьких дисковых пил разного диаметра, Взяв полено из кучи дров, я приступил к делу. именно таким я ещё не занимался, но давно хотел попробовать. Разогнав диски магией, я приступил к делу.
В заботах и искусстве резчика по дереву прошёл день, а на следующий к нам с самого утра заявилась толпа стариков самой разной степени потрёпанности. Причём в самом прямом смысле. У кого-то не хватало той или иной конечности, а то и двух, один и вовсе на одной ноге и без рук прискакал, иные щеголяли без глаза или уха. И все были в шрамах. Человек двадцать, у нас и рассадить по отдельности столиков нет. Впрочем, если посадить их за один большой, и они сами будут решать кто лучше на вопросы ответит, то выйдет даже лучше.
Конечно в первый день посетителей прибавилось не то чтобы очень, но пара человек воспользовались нашей акцией. Ну а через две атнивки поток новичков стал постоянным, и наши дела перестали катиться в яму. Середина и конец весны считались золотым сезоном барьерщиков. По этому поводу мы выплатили налоги, и остались даже в небольшом плюсе, один большой лист. Со временем появились своеобразные пары учитель-ученик. Те старики что поживее, даже «на практику» пару раз водили таких учеников. Я по этому поводу даже вспомнил про клятву Гиппократа, но не выдуманную, про которую все врачам талдычат, а про настоящую. Та которая обязует ученика часть гонорара за лечение отдавать учителю.
— Древние греки вообще выдумщики были в этом плане, — рассказывал я друзьям, пока Кирахуш, нанятый нами, следил за потоками пива и снеди в зале, — у них даже такая задача была. Законник заключил договор что обучит одного молодого человека. А чтоб доказать что учить его он будет на совесть, тот пообещал отдать деньги, когда выиграет своё первое дело. Выучил, а тот ни за одно дело не берётся. Учителю скоро помирать, хочется денег внукам да детям оставить, а тот сам дел не ведёт, и науку его преподаёт. И угадайте как учитель выкрутился?
— Пришиб его? — с надеждой спросил Ротод, лениво оглядывая зал.
Тарта молча уплетала остатки утренних пирожков, которые иначе всё равно выбрасывать. Не зашла местным тема с квашеной капустой, а сестрецу вон понравились. Огль морщил лоб, пытаясь найти разгадку.
— Сдаюсь, — наконец выдохнул он.
— Сам на него в суд подал, за неуплату обучения, проиграл, и на основании этого потребовал оплатить. В общем добрые ребята были эти греки. А у нас пол мира от них свои законы взяли, — я отпил морс, — у нас по этому поводу говорят homo homini lupus est.
На уровне известных фраз латынь знали все, поэтому объяснять не пришлось. От брезгливой ностальгии меня отвлёк какой-то шум. Зал вдруг затих, и горячие головы начали концентрировать магию. Ёжики колючие! Тут же сейчас кабацкая драка начнётся! Магическая! Ротод замер боясь спровоцировать уничтожение нашей собственности. Судя поломанным движениям, барьерщики, те что поопытнее, начали разгонять восприятие. До текучих волков им в этом далеко, тем более до нашего бешеного вентилятора, но для кабачков драки хватит. Прощай мой маленький трактир.
Точно! Я и сам рывком замедлил время. Вернее, конечно, ускорил работу мозга,
