давая себе время на подумать. Аудиовизуальный поток, вызывающий когнитивный диссонанс! Я аккуратно направил потоки маны в строго определённые мышцы, и запрыгнул на стол. С менее точным контролем для этого нужен либо гораздо больший объём, либо можно порвать мышцы и связки. Коричневые и белые огоньки над головой, чтоб сформировать голограмму пивной кружки с пеной, и убрать ману из головы, петь под ускорением — то ещё извращение. А вот в голосовые связки малость маны направил, для громкости.
— Щас спою! — крикнул я, привлекая внимание, — Ну-ка мечи стаканы на стол! Ну-ка мечи стаканы на стол! Ну-ка мечи стаканы на стол! И прочую посуду! Все говорят что пить нельзя! Все говорят что пить нельзя! Все говорят что пить нельзя! А я говорю что буду!
В когнитивный диссонанс от песни Аквариума, вошли все, даже мои друзья. Не зря я занимался переводом песен. Со второго припева стали подпевать Огль с Тартой. Третий — последний пело уже человек семь. Потом народ потребовал повторить, и в этот раз припев орало половина таверны. В третий раз кое-кто подпевал уже куплету. А к семнадцатому, моего участия уже не требовалось вовсе. Под это дело, народ заказывал пиво не только кувшинами, но и бочонками, щедро угощая стариков. Когда появилась угроза, что выпьют всë, я спел «Ром» короля и шута. Эта песня народу тоже зашла, и чтобы её выучили, мне пришлось повторять её больше двадцати раз. Впрочем, она и меня на пару мыслей натолкнула. В общем сегодня мы закрылись поздно.
Глава 4
Сахарного тростника тут не было, поэтому рома тоже. А вот сделать аналог грога, из свекольного крепкого алкоголя, у меня получилось. Но вышло это дорого, и единственная бутылка ушла Оглю на пробу. Хотя по пол кружки попробовали все, даже сестрёнка. И да, бутылка была литра три. Впрочем Тарте к алкоголю не привыкать, кислое вино тут добавляли в питьевую воду, и давали, как только отлучали младенца от груди. Но гораздо более интересным «изобретением», к которому подтолкнула меня песня, была скрипка. Результат пока был… никаким. Точнее как, я нашёл смолу похожую на канифоль, надёргал у лошади волос из хвоста для смычка, и сумел магией создать струны из медных монет. Но вот выстругать нужной формы дощечки и, тем более, склеить их — не получалось. Колки — это отдельная морока, я так и не нашёл подходящую для них древесину. Пробовал использовать кость, но там с обработкой было ещё хуже. Я как раз раздумывал над тем чтобы поискать в квартале ремесленников краснодеревщика и резчика по кости, когда в зале появилось знакомое лицо.
— Привет, Вард. Что будете? — спросил я, когда он со своим спутником уселся за один из пустых столиков.
Позднее утро, народу было мало. После того случая с песней, наше заведение стало популярнее, и вечерами зал был обычно полон.
— Тимур? — удивился ватажник, — ты как тут оказался?
Да, на этом континенте я решил «вернуть» себе имя.
— Ну… это наша таверна.
— Ты его знаешь? — влез в разговор спутник Варда.
Парень на год-два младше меня нынешнего. У меня он вызывал ассоциации с номадами или монголами. И доспех у него были не местный, похож на одежды кочевников, и сабля кривая, даже скорее ятаган, и сам чернявый, но вроде как симпатичный. Я в мужской красоте разбираюсь плохо, но знакомым девушкам ещё на земле, такие вроде как нравились.
— Его наставник давал моей ватаге урок как-то раз, и мы сражались. И скажу, что он победил нескольких моих.
Парень заинтересованно взглянул на меня, потом осмотрел зал, и увидев что кроме меня тут есть и другие работники, предложил.
— Я Явлаф. Позвеним?
Я прикинул что давно уже не разминался, и кивнул.
— Выходи на задний двор, я за снаряжением схожу.
Мы кстати наняли несколько стариков из бывших барьерщиков, и их жён, поэтому в зале действительно были и другие работники, но ни Огля, ни Ротода там не было. Они поехали в сторону аномалии, за мясом и на сенокос. В комнате я снял утяжелители, и зачем Оглю про них рассказал? Быстро облачился в лёгкий вариант брони, и взял тренировочный тупой меч. Ещё в зале я услышал какие-то вопли во дворе и поспешил узнать что произошло. Но прежде чем дошёл столкнулся с Тартой, которая была чем-то раздражена.
— Сначала я, — бросила она пронесясь мимо.
Медленно пройдя через кухню, я увидел Явлафа Мерящего шагами довольно обширный и хорошо утоптанный задний двор. Когда я вышел, он подскочил ко мне, и встал на расстоянии всего пары сантиметров нос к носу, широко раздувая ноздри. При этом он умудрялся «давить», не смотря на то, что был на пол головы ниже меня.
— Кто она тебе?
Вопрос мне не понравился, и я приготовился к бою, на всякий случай.
— А тебе не кажется, что это не твоё дело?
Мы так и застыли у самой двери, но буквально через пару секунд, за моей спиной раздался голос Тарты. Когда она переходила в «боевой режим», звук шагов она гасила автоматически.
— Братец, подвинься. Сейчас я покажу этому мажору.
Произнесла она это на нашем многоязыковом суржике, но первое слово было на местном, что невероятно порадовало наглеца.
— Братец, — выдохнул он, и как-то расслабился.
Я нехотя шагнул в сторону, и Тарта текуче проскользнула мимо нас. Вот я так не мог,
