превзошла саму себя: ее огромная грудь выпирает из выреза, будто вот-вот лопнет, как надутые гелиевые шарики. Один из ее молодых ассистентов метнулся к ее стороне, показывая что-то на планшете, пока она скрещивает ноги, демонстрируя бедра.
Как я и ожидал, здесь каждый готов угождать ее прихотям. Каждый, кроме моей маленькой шпионки, разумеется. Это одна из тех черт, что залезли мне под кожу еще тогда, когда мы впервые встретились в колледже. Я хотел сломать ее и поставить на колени, потому что никто другой этого не мог. Она была не просто очередной девчонкой — она была богиней, заточенной в человеческом теле, и я хотел обладать этой женственной божественностью, о которой она сама даже не догадывалась. Ее брекеты возбуждали меня, как и то, что она стеснялась своего тела. Она пробудила во мне змея, который хотел обвиться вокруг нее, сжать до предела и питаться ее сущностью.
Может, я даже хотел ее любви.
Но больше нет. Теперь я понимаю, что это то, чего мне никогда не заполучить. Но я заберу у нее то, что идет сразу за этим, — ее ненасытную чувственность. Я никогда не стану тем парнем, которого она выберет, как выбрала Никко, чертову охрану Джакса, ее недавнюю "добычу". Я заставлю ее разбить его сердце, прежде чем разобью ему яйца.
Но я стану тем парнем, на чьем члене она будет захлебываться.
А пока она этим занимается, я буду впрыскивать в нее свой яд, заражать ее, заставлять понять, что ни один мужчина не сможет заставить ее чувствовать то, что чувствует она рядом со мной. Как бы она это ни ненавидела, так, как со мной, она больше никогда не кончит. Только моя власть способна проникнуть в ее вены, как отрава, и перевернуть ее мир.
Лукреция поворачивается ко мне со своей сияющей улыбкой, такой широкой, что она больше похожа на карикатуру. Именно этого требует мир. За это мир и платит. Достаточно было одного взгляда на нее в ту ночь, когда мы встретились на вечеринке Джакса и Адди, чтобы увидеть ее насквозь. Неуверенная до мозга костей, она нуждается в постоянной социальной конкуренции, чтобы доказать себе свою значимость, в которой отчаянно сомневается. По пути она потеряла свое истинное «я». Ее намерения и желания извращены и искажены. Ее интерес ко мне — лишь отражение ее голода по власти и статусу. В конце концов, она укусит гранит, когда поймет, какую роль сыграла в моем плане.
Сохраняя холодное, элегантное и змеиное выражение лица для камер, я сосредотачиваю внимание на Мии, которая скользит за камерами, а потом присоединяется к своей подруге в очках из отдела костюмов, сидящей впереди. Ее фигуру скрывает свет прожекторов, но у меня острое зрение.
Лицо Лукреции светится, как полная луна. Даже для нее, одной из самых известных ведущих ток-шоу в стране, я крупная рыба. Такой шанс выпадает раз в жизни. Она ерзает в кресле, выпрямляется, готовясь к камерам, каждое движение направлено не только на то, чтобы угодить публике, но и чтобы произвести впечатление на меня. Скользкая сирена за работой.
— Камера пишет! — объявляет режиссер, и шоу начинается.
— Дамы и господа, добро пожаловать на "Я спрашиваю то, что вы все хотите знать!" — говорит Лукреция своим приторно-сладким голосом. — Я ваша ведущая, Лукреция Стайнард, и сегодня у нас очень особенный гость. — Она поворачивает голову ко мне, делая вид, что едва дышит. — Лорд Деклан Сантори. Вау. Спасибо, что пришли к нам на шоу.
Она выдерживает паузу, ожидая, что я поблагодарю ее за приглашение, но я этого не делаю. Все, что она получает, — это мой кивок. Я сканирую камеры, оцениваю, что видят зрители с каждого ракурса, пока в моей голове все четче вырисовываются дальнейшие шаги плана.
Лукреция еще не узнала, что произошло между мной и Мией в примерочной, но я позабочусь, чтобы она узнала. Я хочу, чтобы она вела себя высокомерно по отношению к моей маленькой шпионке, которая, возможно, отказывается хотеть меня, но будет кончать от моего насилия, пока ее киска не начнет капать от удовольствия.
Я жду, уже заставляя Лукрецию нервничать. Я не собираюсь быть легким гостем. Мой взгляд устремлен на Мию, хотя сомневаюсь, что она понимает, что я вижу больше, чем просто ее силуэт на фоне света.
— Я подготовила для вас множество вопросов, ведь есть так много тем, которые люди хотят обсудить, — продолжает Лукреция, будто бы взяв на себя всю работу. Хотя на самом деле все сделала Мия. Лукреция — отвратительный наставник, но, тем не менее, хороший. Это одна из причин, почему я терплю ее рядом с Мией. Ей нужно понять, как работают такие хищники, прежде чем она научится их уничтожать.
Я кладу ногу на колено, устраиваясь поудобнее в кресле. Негласное приглашение для знаменитой ведущей выложить все, на что она способна. Она отбрасывает прядь своих блондинистых нарощенных волос за ухо, опускает взгляд на планшет и прочищает горло. Она надеялась на какую-то реакцию, на намек, какую тему я мог бы предпочесть, но я ничего ей не даю.
— Итак, давайте сразу к самым пикантным вопросам — в конце концов, в этом и суть шоу, — смеется она, и аудитория ее поддерживает. Я позволяю себе расслабленную улыбку, показывая руки в жесте «я здесь, чтобы удовлетворить ваше любопытство». Тот же самый жест, что делал мой отец. Для всех, кто его знал, он был идеалом. Для всех, кроме своей семьи.
— Говорят, вы были вундеркиндом, лорд Сантори, — говорит Лукреция. — Это правда, что вы сформулировали теорию квантового коллапса еще до того, как она стала известна, в возрасте двенадцати лет?
— В восемь, — поправляю я, но она реагирует еще до того, как я заканчиваю.
— Вау! — Ее глаза расширяются, лицо изображает фальшивое изумление. Мия провела исследование обо мне и поделилась всем с Лукрецией, так что она уже знает ответ. Лукреция начинает рассыпаться в похвалах, которые мои уши едва терпят. Когда она решает, что достаточно потешила мое эго, наконец переходит к горячей теме, которой ей не терпелось коснуться с самого начала.
— Вы все еще очень молоды, но уже столько всего добились, — говорит она, придавая голосу нотку восхищения. — Мир знает вас как успешного бизнесмена, филантропа, поддерживающего множество благородных дел, и как отличную партию для любой женщины. Скажите, с вашим состоянием и внешностью, как складывается ваша личная жизнь?
Аудитория замирает, а она поворачивается к ним, поднося микрофон к губам:
— Вы ведь все хотите это узнать, правда?
Я делаю паузу,
