Оуэн решил разрядить обстановку и предложил мне последовать за ним на поле для пиггитча.
– Слушай, Оуэн, не считай меня неблагодарным или невежливым. Но почему вы решили пригласить в команду МЕНЯ, хотя я не знаю ровным счетом НИЧЕГО об игре? – спросил я, пока мы спускались по лестнице из летучих мышей.
– Нам тебя порекомендовал Альбен. Похоже, что он видел, как ты на полной скорости пролетаешь рядом с окном его кабинета.
– Ой…
Что же, хорошо, что я узнал об этом не от самого Альбена.
– И кроме того, эта игра у тебя в крови, Ларри. Твой отец был лучшим игроком в пиггитч, которого видел Ховкрафтс за всю историю своего существования.
– Правда? – спросил я удивленно.
– Да. Если быть точным, то он был лучшим искателем волшебной нити. Однажды он нашел ее за пятнадцать секунд после начала матча!
– Волшебная нить?..
– Ха, сейчас все поймешь! – сказал Оуэн, указывая на поле для пиггитча.
Не сговариваясь, мы перестали нестись, словно опаздывающие на урок ученики, и начали идти благородной походкой игроков в пиггитч.
– Посмотри внимательно на это поле, Ларри. Скоро оно станет твоим вторым домом в Ховкрафтсе! – сказал Оуэн, очерчивая просторы игрового поля.
Это был круглый стадион с семью башнями по периметру. Время от времени они покачивались на ветру. А иногда и без видимых причин – словно по своему желанию.
– Каждому факультету Ховкрафтса соответствуют две башни, – продолжил рассказывать Оуэн. – То есть у Нижнего мира есть две башни, у Края – своя пара башен, и у Тайги то же самое. Еще одна башня принадлежит преподавателям, там располагаются самые удобные кресла с лучшим обзором игры. Вот бы стать профессором Ховкрафтса!
– Но ведь на уроках у Снейка все становятся профессорами, кроме него самого…
– Что?
– Ничего-ничего. Было бы здорово стать профессором Ховкрафтса! – повторил за ним я.
– Да… – снова вздохнул Оуэн.
Тут мы оказались в самом центре поля для пиггитча и замолчали.
– Здесь оно выглядит совсем иначе, не так ли? – спросил через несколько секунд Оуэн.
Я продолжал оглядываться вокруг, чтобы охватить взглядом все открывшееся нам пространство.
– Каким маленьким чувствуешь себя здесь!
– Ты обратил внимание на этих двоих? – задал вопрос Оуэн, указывая на пару гигантских свиней, которые были закрыты в вольерах на противоположных концах поля. – Они – основа пиггитча. Без них игра была бы невозможна, потому что в каждой игре есть победившие и проигравшие, и в нашем случае именно свиньи определяют, кто есть кто. В пиггитче есть два способа победить. Первый – собрать как можно больше золотых брызг для своей свиньи. По истечении тридцати минут матча побеждает та команда, свинья которой оказывается наиболее чистой благодаря золотым брызгам. Все просто, не так ли?
– ВООБЩЕ НЕТ, – ответил я ему с усмешкой. – Если учитывать, что это гигантские свиньи, то очистить их кажется совсем не простым делом.
– Ха-ха, – засмеялся Оуэн. – Ты даже представить себе не можешь, на что способны шесть чистильщиков свиней из команды Нижнего мира. Хотя тебе и не нужно представлять, поскольку роль искателя волшебной нити предполагает нечто другое. Твоя задача более сложная и почти всегда остается не выполненной – по крайней мере, в рамках матча. Она состоит в том, чтобы сделать гигантское укрепление на спине свиньи и с помощью волшебной нити прикрепить к ней летающую морковку. Для этого в команде есть четыре строителя укрепления и один искатель волшебной нити. Это и будет твоей задачкой, Топпер!
– И где мне ее найти? Волшебную нить, я имею в виду.
– Альбен забрасывает ее на поле в начале каждого матча. После этого она может деться куда угодно и летать во всех направлениях без особой логики. Кроме того, как и обычная нить, волшебная нить почти не видна на игровом поле. Поэтому твоя задача «самая сложная» в пиггитче…
– Потрясающе. Я ни разу не играл в пиггитч, и вы все равно решили поставить меня на самую сложную игровую позицию.
Оуэн только кивнул. Похоже, для него в этом не было ничего необычного.
– Слушай, а что ты делаешь в команде? Строишь или чистишь? – спросил я из любопытства.
– Хуже! Я пачкаю. У каждой команды есть еще один человек, который пачкает свиней соперников и портит жизнь тем, кто их чистит.
– Невероятно… НУ И ИГРЫ У ВАС В ВОЛШЕБНОМ МИРЕ! – воскликнул я, пытаясь подавить смех.
– Тебе смешно, Топпер, но я убежден, что у тебя есть все шансы, чтобы стать новой звездой пиггитча, – заверил Оуэн, похлопав меня по плечу.
Тут уж он сам не смог сдержать смех и повалился на землю, шлепая ладонями по травяному покрытию поля.
«ХО, ХО, ХО, ХО, ХО» – звук его шлепков разносился по всему полю и отражался от стен башен.
– Что делаете, ребята? – Роб внезапно показался на расстоянии вытянутой руки от нас.
– РОБ! КАК ТЫ НАПУГАЛ! – закричал я, испуганный (как уже было сказано), но все еще с глупой улыбкой на лице.
– Вы закончили? – невозмутимо продолжил Роб.
– Оуэн, мы закончили? – обратился я к капитану.
– Это прикол или наш теоретический ликбез по пиггитчу? – спросил Оуэн.
– И то и другое, – ответил я.
– Хм-м-м, дай подумать… Я рассказал тебе про двух свиней, про их чистильщиков, про строителей, про искателей нити типа тебя, про грязнуль вроде меня… Да! НА ЭТОМ ВСЕ! – воскликнул Оуэн.
И Робу не понадобилось подтверждения, чтобы тут же потянуть меня вон с поля и начать сердито рассказывать о том, что у них только что произошло с Гармонией.
– ЭТА ДЕРЕВЕНЩИНА-ВСЕЗНАЙКА СКАЗАЛА, ЧТО ВСЕ СНЕЖНЫЕ ГОЛЕМЫ, ВКЛЮЧАЯ МЕНЯ, НАХОДЯТСЯ В БЛИЗКОМ РОДСТВЕ СО СНЕГОВИКАМИ! ТЫ МОЖЕШЬ В ЭТО ПОВЕРИТЬ ВООБЩЕ?
– Не-е-е-ет, она правда так и сказала? – уточнил я у Роба, которого, если честно, издалека можно было легко принять за снеговика.
– Представляешь мое удивление, да? Я был так ошарашен, что выпалил ей, что…
– Что?
– ЧТО ОНА НЕВЫНОСИМА И НИКТО И НИКОГДА НЕ БУДЕТ ЕЕ ТЕРПЕТЬ!
– Ну ничего страшного, Роб. Ты потом извинишься и…
– Это еще не все, Ларри! – прервал меня Роб. – Потом я еще больше разозлился и сказал ей, что ПРЕДПОЧЕЛ БЫ ДРУЖИТЬ С ОДНИМ ИЗ УТОПЛЕННИКОВ ДРАГО, ЧЕМ С НЕЙ!
И вот тогда я остановился и сделал небольшой шаг назад, как в подобных ситуациях сделал бы отец, или дядя Роба, или кто-то еще, обладающий авторитетом в его глазах, произнеся:
– Вот тут ты перегнул палку, Роб… Прям перешел черту.
Хотя, честно говоря, я все еще считал, что слова Роба были не такими уж и страшными. Так сказать, «простительными». Ну кто виноват в том, что в порыве гнева он позволил наговорить себе всякого? А тем более после того, как Гармония сравнила его с какими-то там дурацкими снеговиками… ХО-ХО-ХО…
13
Ура всезнайке!
Мы бежали на урок защиты от темных искусств на максимальной скорости, которую могли себе позволить, и все равно не успели вовремя. За это Снейк устроил нам хорошую взбучку, не забыв сказать, что еще одного опоздания он не потерпит, и упомянуть, что стал временным преподавателем всех предметов у первого курса, так как остальные преподаватели плохо себя чувствовали после отравления сырой треской, хранившейся в неподобающих условиях.
«Как нам не повезло, что это не он съел эту треску», – пробормотал я себе под нос.
– Минус пятнадцать очков факультету Нижнего мира! – радостно прокричал Снейк, глядя на меня.
– Такими темпами мы закончим год в минусе…
– Что ты сказал, Топпер?!
– Я? Ну, я…
– Еще минус пятнадцать очков Нижнему миру!
И Снейк постучал по столу, тем самым давая знак тихоне, чтобы та вылетела с новым уведомлением о вычтенных очках.
Я тоже решил подать знак. Но только Робу. И это были не столько постукивания, сколько подталкивания. «ПИМБА, ПИМПА, ПИМА» – я постарался дать ему понять, что Снейк все слышит и говорить нужно тихо.
– Эй, Роб, куда делась Гармония? – спросил я его, воспользовавшись моментом, когда Снейк пытался найти свою волшебную
