гостей разберу по косточкам, — предупредил я, когда немолодой оборотень сжал кулаки. — Свое наказание вы уже получили, поэтому без причин я больше никого не убью. Но если мне кто-то помешает, не обессудь.
— Что тебе нужно?
— Две недели назад кто-то из вас наведался в одно лесное имение в сутках полета отсюда. Имение разорили. Товар забрали. Я хочу знать зачем.
На лице мужчины проступило отвращение.
— Так это была твоя контрабанда? И твои люди? Что ж, значит, мы не зря там выжгли все до самой земли!
Я внимательно на него посмотрел.
— Зачем? Они вам не мешали.
— Какой мне резон отвечать? — вместо ответа усмехнулся оборотень. — Если захочешь, ты все равно убьешь. А веры тебе, тварь поганая, никогда не было и не будет!
— Это не я на вас напал, а вы меня убить пытались, — сухо напомнил я, глядя, как медленно, но верно пальцы мужчины подбираются к ножу на поясе. — Так где артефакты? Вы их спрятали? Продали? Кому-то передали? Уничтожили… Значит, уничтожили, — кивнул я, уловив мимолетное раздражение в глазах собеседника. — Зачем? Кто вам за это заплатил?
— Пошел прочь, нежить проклятая! — устало выдохнул он. — Ничего я тебе не скажу!
Я вместо ответа отпустил проклятие, позволив ему заполонить большую часть комнаты и высунуться самым краешком за порог. Просочившись под дверь, оно неохотно застыло, ожидая только разрешения рвануть дальше, но мне не хотелось торопить события. Все же был шанс, что клыкастый упрямец одумается и не рискнет накалять обстановку.
— Так что? — спросил я, глядя в его выцветшие от горя глаза. — Мне повторить вопрос или все же ответишь?
И вот тут оборотень меня удивил — вместо того, чтобы выхватить с пояса нож, он всего лишь поддел пальцами неудобную пряжку. Пояс вместе с ножнами грохнулся на пол, тогда как сам мужчина…
Мда, давно я не видел столь быстрой и полной трансформации.
Он изменился мгновенно. Без хруста костей, без воя, без рыка и стона… просто сидел на стуле немощный почти что старец, и вдруг вместо него от пола оттолкнулась здоровенная зверюга, у которой когти только на передних лапах были с мою ладонь, а клыки и того хуже. Раскосые желтые глаза, длинные усы, мощные лапы, широченная грудная клетка, откуда вырвался бешеный рев…
Признаться, в первый раз мне довелось увидеть такого странного зверя, похожего одновременно и на бьерна, и на волка, и на огромного лесного кота. Абсолютно седая шерсть, мощный торс, острые когти, длинные зубы… Но рассматривать его было некогда — несмотря на покалеченные задние лапы, двигалось существо все так же быстро, и мне несказанно повезло отделаться всего лишь царапиной на груди, тогда как досадно промахнувшийся оборотень рухнул прямо на черное облако и захрипел, когда проклятие, которое я не успел отозвать, жадно набросилось на живую плоть и в мгновение ока обглодало ее до костей.
Бум-с! — клацнув зубами, рухнул на гладко выструганные доски идеально чистый, до блеска отполированный звериный череп.
Тук-тук-тук! — одно за другим посыпались вниз такие же белые ребра.
Ба-ам! — грохнулся рядом тяжелый таз, от падения которого ощутимо содрогнулся пол.
Я досадливо сморщился и отпихнул ногой свалившийся рядом коготь.
Глупец. И смерть себе выбрал такую же. Я ведь не для того ему способности оставил, чтобы он так бездарно их растрачивал. Но если вместо мозгов у него осталась одна-единственная, да и та переполненная ненавистью извилина, то, может, в следующий раз оборотни выберут себе более благоразумного вожака?
— Дарэн Ми-и-иррт! — вдруг завыла внизу одна из женщин постарше, а следом на лестнице послышались торопливые шаги. — Он умер! Умер! Мой Дарэн только что умер!..
— Окстись, мать, — удивилась та, что спешила ко мне. — С чего бы вожаку помирать-то… О-о-ох, богини милосердные! Атари, бегом на улицу! Черная смерть вернулась!
— А-а-а-а! — продолжала голосить первая женщина, словно ее заело на одной низкой ноте.
— Мамочка! — вскрикнула невесть откуда взявшаяся внизу девчонка.
— Бегом отсюда! — взвизгнула мать и, судя по быстро удаляющемуся топоту, кинулась спасать дочку. — Живо! В скалу! К братьям!
— Дарэ-э-эн!
Я поморщился, услышав снаружи целый рой встревоженных голосов, которым вторил горестный вой новоявленной вдовы. А затем выглянул в окно и самую малость удивился: странно. Оборотни спешили к дому вожака так быстро, слаженно и уверенно, словно женский вой донесся до другого конца долины и поднял с постелей всех без исключения. Народ был зол. Даже, наверное, взбешен. Причем все они, включая женщин, оказались вооружены до зубов и выглядели так, будто уже знали не только про смерть вожака, но и о том, что именно стало ее причиной.
Дом моментально окружили. Кто-то, как назло, запасся факелами и арбалетами. В небе замелькали многочисленные крылатые тени, затем послышался гневный крик сразу на несколько сотен грифоньих глоток.
— Сжечь мерзкую тварь! — тут же зычно крикнул кто-то в толпе.
— Смерть отродью Саана! — подхватили остальные.
— Окружай!
— Следите, чтобы не ушел!
Вот ведь неугомонные. И откуда только узнали? Пресловутое чутье на нежить?
В дом тем временем полетели десятки зажженных факелов. Арбалетчики дружно взяли оружие наизготовку. Озлобленные мужчины ощетинились копьями, не менее разъяренные женщины приготовились метнуть в меня кто стрелу, а кто и обычные камни. Крыша над моей головой моментально вспыхнула. В комнату потянулся сизый дымок. Так что я подумал, все взвесил и после недолгого колебания открыл второй портал.
Ладно. Позже сюда вернусь. В конце концов мне нужна информация, а не трупы. Но раз они все тут такие ненормальные, то проще самому все сделать, чем допрашивать этих упрямцев и раз за разом смотреть, как они мрут даже не ради себя или своего народа, а всего лишь за идею.
— Что-то ты припозднился на этот раз, — встретил меня по возвращении в кабинет Лу подозрительно знакомый голос. — Пришел в гости и сразу сбежал, даже не дождавшись моего приезда?
Я быстро обернулся, но при виде поднявшегося с кресла высокого подтянутого старика с седой бородкой, тщательно уложенными волосами и лукаво прищуренными серыми глазами слабо улыбнулся.
— И тебе не хворать, Леман. Похоже, с нашей последней встречи у тебя появилась дополнительная конечность?
Тот со смешком продемонстрировал изящную, выточенную из редкой породы дерева трость, на которую опирался, как на обычный костыль.
— Как видишь. Это ты вечно молодой и
