Ход переговоров подробно отображен в русской посольской документации[176]. Общую обстановку на переговорах послы оценивали как напряженную. Польско-литовская сторона увязывала ратификацию перемирия с территориальным разграничением в так называемых Велижских землях. В итоге решили направить на рубеж комиссии для разграничения. Существовали и проблемы политического порядка.
Стефан Баторий предполагал использовать в своих целях продолжавшийся русско-шведский конфликт. Затягивая его, он предполагал начать военно-политическое давление на Швецию, чтобы добиться территориальных уступок. В случае мирного исхода король опасался, что шведы получат крепости, на которые претендует Речь Посполитая. Планы короля целиком разделял и активно отстаивал во время работы сейма коронный канцлер и гетман Ян Замойский.
Помимо этого существовала крымская проблема. Отношения Речи Посполитой с Крымом после пребывания на ее территории мятежных «царевичей» Гиреев оставались крайне напряженными. На сейме королю не удалось провести финансирования набора наемников для укрепления южных рубежей Речи Посполитой от крымских нападений. Стефан Баторий и Ян Замойский стремились в этих условиях спровоцировать русско-крымский конфликт. Однако попытки обусловить ратификацию договора союзом с Речью Посполитой против Крыма были решительно пресечены послами. Только после напряженного обмена мнениями по общеполитическим вопросам встал вопрос о ратификации договора. Интрига заключалась в том, что польско-литовская сторона могла потребовать пересмотра уже заключенного в Москве договора, и действительно, начала предпринимать шаги в этом направлении, однако послы жестко стояли на полном соответствии утвержденных в Москве и ратифицируемых в Варшаве текстов[177].
Договор был ратифицирован в Варшаве 20 октября 1582 г. крестоцелованием короля Стефана Батория на аудиенции послов[178]. Король утвердил его в присутствии всего состава сейма. Как писал современник событий Р. Гейденштейн: «Клятва дана была королем при огромнейшем собрании всех сословий, при чем на месте где проходил сейм был поставлен алтарь, и архиепископ после того, как были прочитаны секретарями листы договора подсказывал ему слова»[179]. На самом деле, церемония чуть не была сорвана из-за очередных конфликтов протокольного характера. Послы потребовали, чтобы король «целовал крест» на обеих польско-литовских противнях договора – на записи послов и ратификационной грамоте. Баторий выполнил это требование после долгих препирательств. Это создало прецедент в посольском обычае, чем в дальнейшем русская сторона всегда стремилась воспользоваться.
Быстрое утверждение Ям-Запольского мира обеими сторонами, несомненно, связано с продолжающимся русско-шведским конфликтом. В Варшаве русские послы получили информацию о серьезных противоречиях между Речью Посполитой и Швецией из-за раздела «ливонского наследства». Эту информацию подтверждали и последующие русские посланники и гонцы направлявшиеся к Стефану Баторию. Совершенно очевидно, что в правящих верхах Речи Посполитой рассчитывали затянуть конфликт, надеясь при этом получить свободу рук для изменения в свою пользу территориального разграничения со Швецией. Однако эти расчеты не оправдались. В мае 1583 г. начались русско-шведские мирные переговоры.
Шведская проблема продолжала давить на Ивана Грозного на протяжении всей «Баториевой войны». Шведы максимально использовали ситуацию военных действий Батория против Русского государства для укрепления своих позиций в Ливонии. Как известно, Иван Грозный надеялся на перелом в военной ситуации после Ям-Запольского мира, но этого не произошло. Ход событий на театре военных действий и дипломатические маневры всех сторон, вовлеченных в конфликт в течение 1582 г., развивались динамично.
В начале 1582 г. Иван Грозный потребовал возобновления крупномасштабных военных действий. К апрелю предпринятое русское наступление в Эстонии закончилось неудачей, но одновременно после провала польско-литовско-шведских переговоров в Стокгольме обозначилась угроза военного конфликта между Швецией и Речью Посполитой. Некоторое время стороны не определяли своих планов. К июлю под влиянием слухов о русско-польско-литовских переговорах, об антишведском союзе, сопровождавшихся ратификацией Ям-Запольского мира король Юхан III перешел к планам крупномасштабного наступления с целью захвата Пскова, Ладоги и Порхова. К осени 1582 г. обозначилась неудача шведских войск, завязших под стенами Орешка и Ладоги, и одновременно стало ясно, что воинственные планы короля Стефана Батория против Швеции не получили одобрения на Варшавском сейме.
С осени 1582 г. начинаются осторожные русско-шведские контакты, осуществляющиеся от имени главнокомандующего Делагарди. К весне 1583 г. Иван Грозный и его советники пришли к мнению о необходимости завершения конфликта. Царь пошел на переговоры, которые происходили в Плюсе с мая по август 1583 г. В отечественной историографии плюсские переговоры практически не исследованы. При этом в отечественной историографии, по существу, нет ясного определения самого Плюсского договора.
Б. Н. Флоря характеризует его как «двухлетнее русско-шведское перемирие на основе status quo»[180]. В. В. Похлебкин, исходя из того что срок действия всех заключенных в ходе русско-шведских переговоров договорных актов оказался ограничен 1585 г., предлагает следующее наименование: 1) Русско-шведские плюсские перемирные договоры 1583–1585 гг. 2) Плюсский мирный договор между Россией и Швецией. 3) Русско-шведский Плюсский мирный договор. 4) Договор о мире между царем Иваном IV Грозным и королем Швеции Юханом III. 5) Плюсский мир 1583–1585 гг. 6) Плюсское перемирие 1583–1585 гг. 7) Перемирие в Плюсе между Русским государством и Швецией в 1583 г.[181] При этом В. В. Похлебкин подчеркивает, что в ходе двух этапов («туров») переговоров было выработано два договорных акта. Первый – в мае 1583 г. «Плюсский прелиминарный перемирный договор». Второй – в августе 1583 г. «Первый плюсский русско-шведский перемирный договор» 1583 г.[182]
Итоги Плюсского мира были весьма тяжелыми для Русского государства. Оно сохранило Ивангород, часть Ижорской земли (Ингерманландии) с Ямом и Копорьем, Карелу (Кексгольм) с уездами, однако потеряло Нарву. Этот факт имел непреходящее значение и заключал в себе неизбежную основу для последующих конфликтов. Плюсский мир оставался в силе до конца 80-х гг.
Итак, Русское государство в результате договорных актов с Речью Посполитой и Швецией лишилась практически всего на Балтике. При этом оба перемирных акта таили в себе большие опасности для Москвы, так как не гарантировали продление срока их действия без предъявления новых требований как территориального, так и политического характера. Это показали уже события 1584 г., когда кончина Ивана Грозного усложнила ситуацию и с продлением Ям-Запольского мира и с продлением Плюсского мира.
Продление Ям-Запольского договора было поставлено под вопрос во время пребывания в Москве польско-литовского посла Льва Сапеги, который прибыл 22 марта 1584 г. с целью решить спорные вопросы о территориальном разграничении и обмене пленными[183].
В ходе посольства выделяются два периода-апрель и июнь-июль. При этом и характер переговоров, и состав участников с русской стороны претерпевали серьезные изменения. Вначале переговоры (2 апреля) вела комиссия думных чинов – князь Ф. М. Мстиславский, окольничий С. В. Годунов, посольский дьяк А. В. Щелкалов. Длительная пауза в переговорах была связана как с обострением внутриполитического положения в Москве, так и с определением польско-литовской стороной своей линии в новых условиях после кончины Ивана Грозного. 21 апреля по просьбе Л. Сапеги в Речь Посполитую был отпущен дворянин из его свиты его родственник Лукаш Сапега для получения новых инструкций[184]. С формальной точки зрения позиция Л. Сапеги была безупречна: традиции посольского обычая требовали получения всего комплекса документов (верительный лист, посольские «речи» и т. д.), адресованных новому государю Федору Ивановичу. Но Л. Сапега в донесениях королю и сенату высказался за ужесточение позиции польско-литовской стороны на переговорах. Со своей стороны руководители русской дипломатии попытались прозондировать намерения польско-литовской стороны, для чего в Речь Посполитую был отправлен посланник А. Измайлов с извещением о кончине Ивана Грозного, а затем гонец П. Толстой. Оба русских дипломата были приняты королем Стефаном Баторием в Гродно в мае.
При переговорах с Измайловым явно выявилась тенденция польско-литовской стороны к ужесточению позиций по всем спорным вопросам и, самое главное, намерение пересмотреть сроки действия Ям-Запольского договора. Толстой прямо отметил в своем статейном списке «А про урочные лета (срок действия перемирия) говорили то де было со старым великим князем а не с нынешним великим князем»[185]. В конце мая оба русских дипломата вернулись, и вскоре Л. Сапеге были доставлены новые инструкции. Их привез прибывший 17 июня гонец Лукаш Сапега[186]. Переговоры возобновились после аудиенции Л. Сапеги у государя 22 июня и шли до 17 июля, когда последовала отпускная аудиенция. Тяжелейшая внутриполитическая обстановка, сложившаяся в Русском государстве после кончины Грозного, несомненно, влияла на ход переговоров.
