пота.
Вся….
Её лихорадит.
Явно что-то не так с малышкой. Накачали. Что она пила? Быстро перебираю в голове, плюсую варианты, когда она могла взять что-то без моего контроля.
Выходит не так много вариантов, она почти все время была на виду и вела себя нормально. Чуточку стервозно, конечно, высокомерно крутила от меня в сторону свой хорошенький носик.
Ах, сучка.… Стоит только вспомнить, как капризно она делала вид, что ей не понравился мой танец.
Стоит, сука, только вспомнить, как во мне хищно пробуждается желание доказать ей обратное.
— Смотри, как ты течешь, а? — шепчу.
Пальцы двигаются в ее дырочке ещё быстрее, она задыхается.
Я останавливаюсь, и ее тело начинает раскачиваться над моей ладонью.
Бедра двигаются вперед и назад, ах вот, значит, как тебе нравится?
Вот здесь, да? Сгибаю пальцы в ее вагине, прижав к стеночкам. Нажимаю остро и ритмично.
С ротика Наташи срывается мучительный, протяжный стон. Вау.… Какая она громкая и страстная, то ли мяукнула, то ли рыкнула, как львица.
Львица в ожидании разрядки. Я откуда-то знаю или слышал, или мне кто-то говорил, что львицы во время случки могут спариваться двадцать-сорок раз за день, отказываясь от еды. Сейчас в моих руках — та самая львица, готовая к случке. И ей не нужно ничего, кроме оргазмов.
Очередной толчок моих пальцев.
Наташа приподнимается на носочки, выгибается всем телом навстречу мне. Соски царапают мою сорочку, через тело проходит волна, другая, третья.… и вышибает из ее тела звонкий, мелодичный стон, окончившийся криком, когда ее тело затряслось оргазмом.
По ее бедрам потекло.
И мой разум, моя выдержка.… едва не потекли вместе с ней.
Такая разгоряченная, доступная. Еби не хочу.
А я хочу. Хочу!
Даже пальцы тянутся к ремню, расстегивая его.
Таша покачивается, держась за меня, постанывает последние мгновения оргазма, а все, чего мне хочется, это вставить ей по самые яйца. Не сходя с этого же самого места.
Развернуть лицом к стене или опустить на четвереньки…
Одинаково хорошо.
Член напряжен, яйца зудят.
Мозг с трудом отправляет какие-то разумные мысли, но они летят прямиком в костер и разлетаются клочками пепла.
Слишком велико искушение, слиш-ком!
Молнию заело. С-с-с-су-у-ка!
Наверное, эта заевшая молния в итоге и отрезвила. Немного тормознула меня. От досады я прикусил кончик языка до крови.
Позднее сам над собой посмеюсь, так хотел всунуть, так давился слюнями по этой девчонке, что чуть не откусил и не проглотил собственный язык, а! Надо же.…
Но эта крошечная пауза.
Таша отстраняется, поднимает лицо на меня. Взгляд немного проясняется. Но теперь я точно знаю, что её накачали возбуждающими, и что это прояснение — временная передышка. Через несколько минут накатит, и она снова будет сама не своя, станет извиваться и будет умолять ее трахнуть.
А сейчас — краткий период, когда ей становится холодно.
Оставлю свою ширинку в покое.
— Тебе холодно? — голос чужой, сиплый.
— Д-д-да?
Она сама не уверена.
— Иди в кровать, — направляю ее. — Можешь лечь под одеяло. И эй…
Надо бы обтереться после того, как кончила.
Но сейчас Таша соображает плохо, послушно идет в кровать. Я плюю. Ладно, завтра сменят постельное…
Смотрю, как она забирается.
Мой пах все ещё горит и при виде, как она забирается на кровать, меня взрывает.
Таша ставит колено на кровать и заползает, ползет по ней на четвереньках.
Гибкая кошка, которая только что кончила. И мне виды ее припухшие, хорошенькие складочки, мокрые…
Это просто как контрольный выстрел в голову!
Накрывает плотной пеленой возбуждения….
Я бы хотел, чтобы она в здравом уме мне отдалась, чтобы умоляла ее трахнуть. И точно бы не стал пользоваться девчонкой, которая отказать не может.
Мне претит сама эта идея. Ведь хочет она не меня, а просто трахнуться. Просто не контролирует себя.
Просто надо дать ей шанс остыть и уйти.
Но какого-то черта ноги несут меня к кровати.
Последнее, что я успеваю сделать, разумно успеваю, это достать телефон и сделать пару звонков.
Все это время наблюдая, как Таша прячется под одеяло, как сжимает его бедрами.
Прикрываю глаза. Ее ножка в этом ракурсе смотрится идеально длинной, округлое бедро манит.
Один звонок — своему надежному человеку.
Второй звонок — Еремину.
— Макс, ты ещё не накидался?
— Мммм? Что такое? Мы празднуем, да… Вот только твоя сучка отказала мне. Эй, что за прикол? Ты решил надо мной пошутить?
— Я дал ей отставку и сказал, что ты заинтересован.
— Но она отказалась. С сожалением… Якобы ей куда-то надо срочно уехать. Вот только, знаешь что.…
— Так стоп. Тая хочет уехать?!
В голове быстро-быстро мелькает: напитки принесла Тая. Сама или приняла из рук официанта. Ее поведение тоже было странным, и спешный отъезд выглядят более чем подозрительно.
— Сейчас к тебе мой человек отправится. Дашь ему доступ к камерам.
— Ты что-то конкретное ищешь?
С кровати доносится стон.
Мягкий, грудной стон, от которого меня ошпаривает, будто кипятком. Я краем глаза замечаю движение, перевожу взгляд и… не могу выбраться из ловушки пленительного зрелища.
На Ташу снова накатило. Она изо всех сил сжимает одеяло между ног и требовательно двигает бедрами, трется… Трется возбужденной киской…
Да чтоб тебя.
Зажимаю телефон между плечом и ухом. Одергиваю ширинку, натянув ее, и замок плавно съезжает вниз. Брюки падают.
— Да, кое-что ищу. Важное. За сегодня. Дашь доступ..
— Что стряслось?
Таша стонет громче, отпихивает одеяло, сжимает свою грудь рукой. Глаза прикрыты. Она даже меня не замечает, ласкаясь.
— Потом объясню. Занят.
— Слышу, тебе не скучно. Эй, это дочурка Данилова так стонет? Что за штучка, а… Не отключайся, дай послушаю.
— Да пошел ты….
Сбрасываю звонок и швыряю телефон в сторону. Мои трусы слетают с бедер в ту же секунду и рубаха трещит, пуговицы летят во все стороны.
Через миг я уже на кровати, касаюсь губ Наташи, они приоткрыты, выпускают стоны один за другим.
— Таша?
— Мммм…
Провожу по ее губам пальцами, и… она без подсказки начинает их лизать и сосет. Тяну ее руку на вздыбленный член, сжимаю пальцы.
Трясет…
Мысли о неправильности вылетают из головы, как только я чувствую, что ее захлестывает ещё сильнее.
Я уже готов на все, готов дать ей всего себя..
Глава 15
Зорин
Всего лишь наклоняюсь, ближе к ее губам. Легкое касание.
Ее мягкие, розовые губки сейчас искусанные и припухшие, смотрятся алыми. Она словно удивлена моим появлением, но послушно тянется к моей руке, лижет и лижет пальцы, ладонь, снова пальцы
