сосёт, вбирая их все глубже.
Давление ее пальцев на члене осязаемое и уверенное. Крепко схватила мой ствол под самый корень, держа его в горячей ладони.
Я едва осознаю, что творится. Кажется, я горю. Горю больше, чем она.
Именно Ташу накачали возбуждающей дрянью, но в кипяток превращается именно моя кровь и не работают слова совести «стоп», «не стоит», «это неправильно».
Ни одно из этих слов неспособно остудить мой пыл, я вообще перестаю мыслить связно. Мой член звенит от напряжения, яйца ноют, будучи переполненными спермой. И тем сильнее пульсация, чем глубже мои пальцы скользят в ее ротике, ещё невинном, но адски соблазнительным.
Зажигательно посасывает.… Слюни текут по подбородку, я подхватываю эту сладкую дорожку. И, вынув пальцы, прижимаюсь губами к её рту.
Смакую поцелуи, захватывая всё больше её губок, но не проникая пока языком. Ей словно мало. Будто понравилось то, как глубоко были мои пальцы. Потому что она хныкает, хныкает нетерпеливо, когда мой язык лишь немного проходится кромке губ, проникает поглубже и выходит, едва она стремится своим языком мне навстречу.
Это битва, танец, в котором я и напористо двигаюсь к цели, но отступаю.
— Давай, малышка. Подвигай ручкой… — показываю ей, как надо.
— Так мало, — хнычет она.
— Меня мало? — спрашиваю и пламенею, всем телом, мыслями…
Член устремляется концом в небо, по ощущениям, я словно с радуги вниз скатился и меня подкинуло высоко в облака, когда она серьезно отвечает:
— Да, мало. Очень мало. Хочу…
Прерывистый звук ее дыхание, капризные стоны, больше похожие на мяуканье, хныканье…
Все в ней говорит, что она изнемогает от желания.
Я могу поклясться, что чувствую ее запах. Запах ее влажной, готовой для секса вагины.
Двигаю ее пальцами по своему члену, задыхаясь.
Ее пульсирующая, мокрая, вкусно пахнущая киска так близко. Я словно зверь, почуявший добычу.
И как бы я ни убеждал себя, что просто подрочить для меня будет достаточно на сегодня, это не работает.
Просто туфта какая-то! Гребаная подмена!
— Хочу.… — снова хнычет и просит. — Мне плохо. Так плохо. Жарко… Я хочу льда. Я хочу пить.…
Отвечая ей что-то, не могу быть уверен, что отвечаю связано. Я едва дышу, сломленный такой сильной жаждой обладать, что ничто другое больше не имеет значения.
Ничто не остановит меня.
— Хочешь пить? Или чего-нибудь поинтереснее?
Разумеется, это скотство. Она отвечает не сама, не мне, она в бреду, в опьянении. Какой-то части меня завтра утром будет сокрушительно стыдно за то, что я делаю, ужасно стыдно за то, как я упиваюсь ее ответами, когда Наташа выдыхает в мои губы:
— Тебя, я хочу тебя.… — и со стоном раздвигает ножки.
Все во мне требует войти.
Ее пальчики неспособны справиться с моим накалом.
Я придвигаюсь ближе, целую ее отчаянно, с рыком.
Приближаюсь на максимум, с трудом отцепив ее пальцы.
Она как кукла, но живая, горячая, соблазнительная. Извивается на простынях, влажных под ее попкой от смазки.
Ебать… Я как подумаю, что она до самой попки мокрая.
Проверяю свою догадку.
Вульва покрыта соками, стекающими по бедрам.
Веду пальцами дальше.
Да… Да… Скользкая, тугая.… Веду пальцами по плотно сжатой звездочке ее ануса, слыша в ответ протестующие, но такие довольные стоны.
Ее потряхивает. Меня — тоже. Я хочу ее всю, всю хочу…
Прижимаюсь ко рту, целую глубоко и обнимаю ее, перетянув на себя.
Теперь она сверху, моя ладонь лежит на крепкой попке, а вторая — между ножек.
— Хочешь? — потираю пальцами бугорок плоти.
— Да. Да.… Да… — трется сама, раскачивается.
Требовательно прижимается к моей ладони, кончив почти сразу же.
Пиздец, пушка.… Пушка убойная…
Весь низ моего живота… мокрый!
Такой мокрой девочки у меня в постели ещё не было.
Наступает время передышки. Таша расслабленно падает на меня сверху, ее грудь трется об мою. Я легкими поцелуями скольжу по ее шее и продолжаю двигать пальцами по клитору. Он взбудораженный, твердый, вибрирует от моих касаний.
А попка… Провожу по ней ладони и, не сдержавшись от искушения, начинаю терзать дырочку сзади.
Двигаю пальцами настойчивее.
Приглушенные стоны сразу же становятся громче, отчаяннее.
Глубже….
О, да, в ней просыпается вулкан, из самых глубин естества рвутся низкие стоны. Наташа движется на мне все быстрее, мой член прижатый к низу живота, рвется вверх, в эту девчонку. Так горячо и неправильно все, что я сейчас делаю, суууука, но нет, нет силы воли, чтобы отказаться.
Слишком красиво мечется, слишком жарко берет мои пальцы. Я погружаю палец в нее сзади.
Мой слух пронзает высокий, звонкий крик удовольствия.
— Ааааах… Дааа… — конвульсивно двигает бедрами, подталкивая попку на мой палец.
Активнее трогаю ее клитор, и она сумасшедше просит, чтобы я ласкал её и здесь.
Здесь и там.
Все быстрее и горячее. Глубже…
Да, глубже… Сзади, однозначно, глубже и больше.
Расширяю тугой вход, она беснуется, царапает мою грудь, умоляет кончить. Я замедляюсь.
У меня перед глазами летают черные звезды, голова гудит, как будто оказалась внутри большого колокола, по которому стучат.
Она всем телом прижимается ко мне.
Наташа всхлипывает, когда я наклоняю ее к себе, раздвигаю влажные, пухлые губы своим языком, требуя входа.
— Дай…. — требую. — Дай то, что принадлежит мне! То, что должно быть моим.
Правая рука скользит по ее телу вверх и вниз, захватывая упругую грудь, острые, до боли соски, трутся о мою ладонь. Сжав ее попку ладонью, продолжаю трахать дырочку сзади пальцами.
— Кончи.… Хочу, чтобы кончила….
У меня самого сейчас из ушей польется, член, тесто притиснут ее мокрой киской к низу живота. Ещё не объезженный, но уже оттраханный.
Понимаю, что в таком состоянии в нее нельзя. Нельзя, вдруг залетит? Она под наркотой — нет, все, что угодно, кроме этого…. Все, что угодно и…
Когда ее начинает трясти от нового оргазма, сильнее предыдущих, я вдруг понимаю, что у этой одержимости совершенно нет границ, она слепа…
Через миг я снова меняю положение, сунув ей подушку под животик, прижимаюсь сзади..
Глава 16
Зорин
Мои ладони жадно скользят вверх и вниз по её телу, обхватывая ее и притягивая к себе. Мне хочется верить, что Таша никогда не сможет вырваться. Всегда будет моей, всегда такой жадной и протестующей, что пальцы перестали терзать её попку.
Она стонет. Протяжно и требовательно.
Это пьянит, дурманит.
Ее трясет, она движется и движется, сама ищет меня, требует член. Не дает сосредоточиться и прижаться.
— Стой смирно, — прикусываю ее за плечи. — Слышишь? Будь смирной.…
У Таши перехватывает дыхание, когда я
