Дверь открылась, явив его взгляду прекрасные рыжие волосы, обрамлявшие аристократичные черты лица. Джессика была не только богатой, но и красивой.
— Ян, дорогуша! — От нее исходил аромат «Шанель» и утонченности, на ней было вечернее одеяние из ослепительно бирюзового шелка.
— Я был очень удивлен, получив твое сообщение, — сказал он, проходя в номер, пока Джессика закрывала за ним дверь. — Я и не думал, что ты в Лос-Анджелесе. Последние вести о тебе были из Стамбула, о том, что ты проводишь там аукцион по продаже короны семнадцатого века.
— Так и было, дорогуша. Торги завершились два дня назад. — Она довольно улыбнулась. — Мое вознаграждение составило пятьсот тысяч.
Он постарался не выказать чувства зависти.
— Как ты узнала, где меня искать?
Она проплыла мимо него походкой, которую, как подумал Ян, оттачивала долгие годы.
— Я услышала, что ты посещаешь симпозиум по Новому Завету, и позвонила туда. Они были очень добры, сообщив мне, в каком отеле ты остановился. Выпей шампанского, дорогуша. Я отлучусь на минутку.
Ян направился прямо к хорошо заставленному бару. Налив себе бокал «Гленливет», он старался не смотреть на обгоревшего, краснолицего и измученного мужчину, отражавшегося в зеркале. Ян знал, что раньше был привлекательным — так говорилось во многих колонках светских сплетен, но особой уверенности по этому поводу не ощущал. «Энергичный, обходительный, завидный жених», — щебетали они, будто он постоянно присутствовал на Уимблдонских и Кентуккийских скачках. Те дни, увы, давно прошли. Сейчас, в возрасте сорока трех лет, сэр Ян был в долгах, без новых идей и к тому же слишком много пил.
Джессика говорила по телефону на французском, бегло и без малейшего акцента. Яну удалось уловить достаточно, чтобы понять, что она на конференц-связи проводит торги между покупателями из Сингапура и Квебека. Предметом торгов было полотно Рембрандта, продававшееся в Париже.
Наблюдая за ней, Ян в который уже раз восхищался тем, каким удивительным созданием она была. В венах Джессики текла не кровь, а жидкие деньги. Она даже разговаривала на особом языке — существительные и глаголы в виде долларов, иен, фунтов, марок, рублей. Ее любимой музыкой был звук кассового аппарата. Она судила о человеке не по внешнему виду, а по толщине бумажника. Для Джессики не существовало некрасивых миллионеров.
Ян разглядывал тележку, на которой был доставлен ужин. Как обычно, Джессика заказала икру, наверняка самую редкую и дорогую. Он заметил небольшие выемки от маленькой ложечки, еще она съела несколько крекеров. Но вся остальная икра так и осталась нетронутой, чтобы потом ее выкинули вместе с крошками и апельсиновой кожурой. Это было в ее стиле. Она никогда не съедала все, только кусочек, а потом выбрасывала остальное, будто показывая, что может это себе позволить. Джессика была голодна не до пищи, а до денег. Ее банковский счет полнел, сама же она никогда.
Он подозревал, что вся ее история выдумана. Никто не знал о ее прошлом, откуда она появилась. Он был готов поспорить, что Джессика Рэндольф не было ее настоящим именем. У нее с Яном были короткие романтические отношения несколько лет назад, когда Джессика еще только поднималась по своей платиновой лестнице. Сейчас, мысленно возвращаясь к тем временам, он понимал, что романтикой там и не пахло. Они никогда не занимались любовью — у них был секс. Вот и все.
— Что тебе известно о Звезде Вавилона? — спросила она, сложив свой сотовый.
Он поднял брови в удивлении.
— Звезда Вавилона?
— Ты всегда в курсе самых разных слухов, дорогуша. Вот я и подумала, может, ты слышал какие-нибудь сплетни о такой вещице?
— Нет, не слышал. А что это?
— Если бы я знала, — сухо ответила она, — то не стала бы спрашивать тебя об этом, а уже продавала бы ее. — Она закурила сигарету и выпустила дым через нос. — Возможно, эта Кэндис Армстронг сможет нам что-нибудь рассказать.
— Кэндис! При чем тут она? И откуда ты знаешь Кэндис?
— По ее репутации, — непонятно произнесла Джессика.
— И из-за этого ты позвала меня? Все это можно было обсудить и по телефону.
— Я хочу попросить тебя об одолжении. — Она опять проплыла мимо него — Джессика не умела просто ходить. — Мне нужно уехать в Лондон сегодня, — сказала она. — Возникли неотложные дела. Но один из моих клиентов заинтересован в покупке вещи под названием Звезда Вавилона. Я хотела узнать, сможешь ли ты помочь мне собрать о ней информацию. На симпозиуме, который ты посещаешь, сотни ученых и археологов со всего мира. Наверняка там будут разговоры о чем-нибудь таком.
— Ради бога. Джессика, — сказал он раздраженно. — У меня нет ни малейшего представления о том, что такое Звезда Вавилона. Может, это ожерелье? Или мозаика? Что?
Она ответила таким же тоном:
— Я не знаю, Ян. Я всего лишь прошу тебя держать ушки на макушке. Это очень важно. — Она затянулась, выдохнула дым и продолжила: — Тут замешаны большие деньги. И я могла бы с тобой поделиться, заплатить вознаграждение за предоставленную информацию.
Такой поворот событий удивил его.
— Но я здесь пробуду всего пару дней, а потом поеду обратно в Иорданию.
— Да, я слышала. Какие-то раскопки, не так ли? — с безразличием спросила она. — Только подумай, дорогуша, какую кругленькую сумму ты можешь получить от меня.
Джессика подмигнула ему, и это рассердило Яна. Ему хотелось закричать: «Ты победила! Ты богаче и удачливее меня! Ты красива и загадочна, и весь мир у твоих ног». Вместо этого он улыбнулся и поднял бокал за ее здоровье.
Его возмущало ее самодовольство, и он не хотел получать от нее подачки. Но правда была в том, что ему позарез были нужны деньги. Он всю эту неделю прятался от букмекера, которому задолжал почти тысячу фунтов по проигранным ставкам.
— Отлично, любимая, — сказал он, поставив опустевший бокал. — Думаю, завтра мне не составит особого труда прозондировать почву на предмет того, знает ли кто-нибудь об этой таинственной Звезде Вавилона.
После ухода Яна Джессика улыбнулась. Она знала, что он считал ее холодной, бессердечной стервой. Ну и ладно. Его не касалось, что почти всю жизнь ее интересовал только один мужчина и что недавно она решила наконец-то заполучить его.
И теперь Джессика собиралась рискнуть всем. Даже если это означало украсть Звезду Вавилона.
Даже если это означало убить, чтобы получить Звезду Вавилона.
6
Сибилла уже отправилась в деловую поездку. Кэндис нашла записку на кухне:
«Ты получишь работу в Сан-Франциско, дорогая. Никто так хорошо не знает Древний Египет, как ты. Ты лучшая. То, что произошло с доктором Фэрклосом, уже в прошлом, и мистер О'Брайен понимает это. Он не будет принимать решение, которое навредит музею».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
