вошёл в жилой корпус.
На станции был оборудован небольшой зал с несколькими столами, которыми пользовались люди вроде меня, лишённые отдельных кабинетов. Я присел за стол и принялся переписывать результаты своей работы ровными цифрами для Шиму. Погрузившись в работу, я даже не заметил, как кто-то подошёл. Над моим ухом раздался голос:
— Это что за говно?
Я поднял голову и увидел Ме́ката и Маги. Кажется, это они возились со сломанным насосом. Мекат держал в руке трубу, а на его лице застыла гримаса отвращения. Она не была какой-то особенной — он всегда смотрел на людей так, будто хочет их ударить. О его настроении приходилось догадываться лишь по тону голоса. Мекату было двадцать пять, но он вёл себя так, будто уже всякого в жизни навидался и всему знает цену. Маги был младше на пару лет и редко проявлял характер. Вообще, он был довольно замкнутым и больше предпочитал проводить время с машинами, чем с людьми. Он и в Антарту перебрался только потому, что его увлекали новые технологии. Маги был немного не от мира сего. Революция, обрубившая путь назад, вообще не произвела на него никакого впечатления.
— Что? — спросил я, не улавливая суть послания.
— Вот это, — Мекат помахал трубой перед моим носом, — что за говно?
— Труба.
— Без тебя вижу, что труба. Хули она длиннее, чем наши?
— А зачем тебе вообще труба?
Мекат вздохнул и сказал:
— Ну мы, короче, меняли клапан, а он, сука, примёрз нахер. Мы его потянули, и труба под ним крякнула. Ясен хер, пришлось со склада брать другую. А она длиннее. Этот тормоз не поверил, — Мекат ткнул трубой в сторону Маги, — так я ему сказал, чтоб он её присобачил. И он ведь присобачил! А вот клапан уже не влез. А привёз это говно ты.
Маги раздражённо пробурчал что-то под нос, но Мекат не обратил на это внимания. Я даже не удивился новостям. После известий о грядущем истощении, всё стало каким-то далёким от меня. Где-то в глубине души я словно примирился с тем, что теперь всё будет идти не так.
— Привёз то, что Шиму сказал, — заметил я. — Откуда мне знать? Пойдём у него спросим.
Я поднялся из-за стола, и мы втроём прошли в кабинет Шиму, который что-то высчитывал. Мекат подошёл к нему, протянул трубу и спросил тем же тоном, что и меня:
— Это что за говно?
Шиму взял у него из рук трубу, оглядел и спросил:
— А что с ней?
Мекат описал драму со сломанным насосом.
— Косорукие! — прокомментировал Шиму и обратился ко мне, — Ашвар, это что за говно? Ты не смотрел что ли, что они загружают?
— Так никогда никаких проблем не было! — начал защищаться я. — Хотя там нынче такая суматоха!
— Похер! — сказал Шиму и протянул трубу Мекату. — Разрежьте да и всё. Что вы как дети-то?
Мекат хотел что-то ответить, но нас всех отвлекли быстрые тяжёлые шаги в коридоре. Только сейчас я обратил внимание, что снаружи уже несколько минут доносится шум вездехода, хотя никто никуда не собирался ехать. Дверь была открыта, и мы заметили, как по коридору прошли двое людей. Они были не с «Зари». Я выглянул им вслед, когда они скрылись в кабинете Катана.
— Давайте! — сказал Шиму. — За работу!
Вдруг из кабинета начальника станции донеслась ругань. Мы замерли, прислушиваясь. Слов было не разобрать, но они там явно о чём-то спорили. Через минуту наши гости уже прошли обратно, так же быстро и уверено. Мы все вышли в коридор, как только скрипнула входная дверь, и наткнулись на Катана. Он был очень зол.
— Они забирают вездеходы, — сказал начальник станции.
— Что?! Зачем?! — спросил Маги с таким видом, будто у него забирали детей.
— Нужны для экспедиций! Говорят, что если нам что-то потребуется, свяжемся с «Январём», они привезут сами, когда припрутся за бочками.
— Ну так и хрен с ним, — заметил Шиму. — Нам же лучше. Меньше мотаться самим.
— Это до тех пор, пока всё в порядке, — загадочно ответил Катан.
Он поморщился, почесав переносицу, вздохнул и, заметив в руке Меката трубу, спросил:
— Вы починили насос?
— Не, — ответил Мекат чуть ли не с гордостью, — мы его доломали.
Он в третий раз пересказал историю с клапаном.
— Да вы совсем что ли охренели? — злобно спросил Катан.
Впрочем, его явно не столько злили Мекат с Маги, сколько сам сегодняшний день. Снаружи послышались звуки заводящихся двигателей — наши гости вывозили вездеходы со станции. Катан посмотрел в сторону гаража так, будто мог видеть его сквозь стену, и произнёс:
— Хватит с нас на сегодня. Зовите остальных к ужину. Завтра всё сделаем.
Мы все молча согласились. С момента аварии прошло всего часов двенадцать, но день казался каким-то бесконечным. И с каждой новой вестью он становился только хуже.
Я вернулся за свой стол, быстро закончил переписывать замеры, оставил бумаги у Шиму и присоединился к остальным рабочим в столовой. Всё это время, с момента вторжения гостей с «Января», меня не покидало неясное чувство. Я не мог сосредоточиться на нём, ощущая лишь всё бо́льшую отдалённость от происходящего.
Машинально закончив с ужином, я добрался до своей комнаты. Не помню, как умылся и лёг на раскладушку. Снаружи светило солнце. На окне были плотные занавески, но я пользовался ими только в первый год. Потом научился засыпать и так, хотя Вайша рекомендовал закрывать их на ночь. Он всегда давал нам какие-то рекомендации, как вроде и положено врачу, но сам, кажется, не следовал ни одной.
Вайша вообще производил на меня странное впечатление. Он был из какого-то благородного рода, мне, впрочем, неизвестного. Я мог перечислить все основные семьи Лакчами, но с обилием мелких дворян даже не был знаком. Дом Вайши был беден. Сам он смог получить медицинское образование и несколько лет проработал в каких-то богами забытых деревеньках, пока не попал сюда. Здесь же оказался его брат, Чиута, выучившийся на инженера и работающий теперь на «Источнике» — ближайшей к нам колонии. Я пару раз пересекался с ним. Чиута остался здесь, рассчитывая на большое будущее после объявления независимости. Почему Вайша не вернулся домой, было для меня большой загадкой. Эта парочка была самой контрастной из всех, что я видел. Чиута был жизнерадостным и открытым. Он смотрел на путешествие в Антарту как на большое приключение. Вайша был совершенно другим.
Отрешённость и мрачный цинизм странным образом сочетались в нём со стремлением помогать окружающим. Этот человек мог бы иметь стабильную практику в любом городе Лакчами. Вместо этого
