Меллиора стала моим счастливым шансом. Я быстро сообразила, что привлекаю ее не меньше, чем она привлекает меня. Эта девочка угадала во мне огромное желание вырваться из того окружения, которое я ненавидела, и была совершенно потрясена этим.
Конечно, у меня были личные враги в этом доме. И самым грозным из них стала мисс Келлоу. Строгая и чопорная, она, как выяснилось, сама была дочерью священника. Чрезвычайно озабоченная чувством собственной значимости, эта особа все время старалась доказать, что только жизненная необходимость вынуждает ее зарабатывать себе на жизнь. Однако, несмотря на болезненное честолюбие, она по-своему привязалась к Меллиоре. Поскольку я тоже в полной мере обладала этим качеством, мне легко было заметить его в других. Мисс Келлоу, как и я, была недовольна своей судьбой и, как и я, собиралась ее исправить. Была еще и миссис Йио, повариха и экономка, считавшая, что все слуги должны подчиняться ей — даже мисс Келлоу. Между этими дамами существовало соперничество, которое, признаться, было мне на руку. Миссис Йио, которая, как она сама говорила, ума не могла приложить, зачем меня взяли в дом, не питала ко мне такой неприязни, как мисс Келлоу, и иногда принимала мою сторону — просто потому, что таким образом она выказывала свое несогласие с мисс Келлоу. Были еще конюх Том Белтер и младший конюх Билли Томз. Они с симпатией посматривали в мою сторону, но я не допускала никаких фамильярностей, которые они позволяли себе с Кит и Бесс, двумя горничными. Я быстро дала им понять, что со мной это не пройдет, но они не затаили никаких недобрых чувств и даже стали уважать меня. Кит и Бесс поглядывали на меня со страхом, поскольку я была внучкой бабушки Би. Иногда они спрашивали меня о бабушке, хотели получить ее совет относительно любовных дел или рецепт отвара трав для улучшения цвета лица. Я помогала им, а взамен они брали на себя некоторые из поручений, которые мне давали.
Первые несколько дней в доме священника я редко видела Меллиору и даже подумала, что она, сделав доброе дело, тут же успокоилась. Меня перепоручили заботам миссис Йио, которая после жалоб по поводу моего ненужного присутствия в доме, все же нашла мне работу. И в эти первые дни я безропотно выполняла ее поручения.
В первый день, после того как Меллиора привела отца в свою комнату, я спросила, можно ли сбегать домой и сказать бабушке, где я буду жить. Разрешение было тут же получено. Меллиора пошла со мной в кухню и сама собрала корзинку вкусной еды, которую я должна была отнести брату, упавшему с дерева и покалечившемуся. Когда я пришла в наш дом, чтобы рассказать, чем закончился мой поход на ярмарку в Трелинкете, у меня было довольно приподнятое настроение.
Бабушка прижала меня к себе, едва сдерживая слезы, — я никогда не видела ее такой.
— Священник — хороший человек, — сказала она. — Лучше преподобного Чарльза никого нет в целом Сент-Ларнстоне. И его дочка — прекрасная девочка. Тебе будет там хорошо, моя дорогая.
Я рассказала ей о Хаггети и миссис Ролт, о том, как они чуть не наняли меня. Бабушка смеялась, представив, как они удивились, когда увидели, что я ухожу с Меллиорой.
Мы распаковали корзинку, но сама я к угощениям не прикоснулась. «Это все для вас, — сказала я. — Меня будут хорошо кормить в доме священника». Похоже, мои мечты стали реальностью. Разве не воображала я себя благотворительницей, этакой доброй феей?
Восторг прошел уже через несколько дней. В течение этого времени я не видела Меллиору и занималась только тем, что драила горшки и котелки, поворачивала вертел во время готовки, чистила овощи и скребла полы. Но зато кормили меня хорошо. Никакой постной похлебки. Однако именно тогда я услышала замечание, которое меня потрясло. Я мыла полы, выложенные плитами, в погребе, где хранились масло, сыр и молоко, когда в кухню вошел Белтер и заговорил с миссис Йио. Услышав, как он звонко поцеловал ее, я насторожилась.
— Прекратите, молодой человек, — хихикнула миссис Йио.
Он не прекратил, послышалась какая-то возня и тяжелое дыхание.
— Сядьте и прекратите. Вдруг служанки увидят. Будет нехорошо, если они узнают, что вы за человек, мистер Белтер.
— Но это же наш с вами секрет, миссис Йио?
— Ну хватит, хватит. — Потом она добавила: — У нас теперь работает внучка бабушки Би.
— Да, я видел. Довольно бойкая девчонка. Только мне непонятно… зачем ее взяли? Бог свидетель, священнику и так трудно всех нас прокормить. Так они еще и ее привели — а она за столом не ленится. Лучше бы она так же усердно работала, как ест!
— Значит, дела у нас идут неважно?
— Ну, вы же знаете, если у священника есть полпенни, он отдаст пенни.
Они быстро сменили тему — видимо, нашли для себя что-то более интересное, чем дела священника и мое появление. Но я скребла пол, продолжая размышлять об услышанном. Все здесь казалось мне таким роскошным. Было поразительно, что в этом доме с трудом сводят концы с концами. Тогда я в это не поверила. Это все сплетни слуг!
Я не прожила в доме священника и недели, как вдруг мне несказанно повезло. Меня послали убрать в комнате Меллиоры, пока она занималась в библиотеке с мисс Келлоу. Оставшись в комнате, я подошла к книжному шкафу и открыла одну из книг. В ней были картинки, а под ними — надписи. Я уставилась на них, пытаясь понять, что там написано. Я расстроилась и разозлилась, будто человек, которого посадили в тюрьму в тот момент, когда самое интересное происходило за стенами темницы.
Я подумала о том, удастся ли мне самой научиться читать. Ну, если, например, взять книгу, смотреть на буквы и стараться запомнить их форму. Или скопировать буквы и запомнить их. Я совершенно позабыла об уборке. Сев на пол, я брала одну книжку за другой, чтобы сравнить буквы и таким образом догадаться об их значении. Когда Меллиора вошла в комнату, я все еще сидела на полу.
— Что ты делаешь? — спросила она.
Я поспешно захлопнула книгу и сказала:
— Убираю комнату.
Девочка рассмеялась.
— Чепуха! Ты сидела на полу и читала. Что ты читала, Керенза? Я и не знала, что ты умеешь читать.
— Вы издеваетесь надо мной? — воскликнула я. — Перестаньте. Неужели вы думаете, что раз наняли меня на ярмарке, значит, купили меня?
— Керенза! — надменно произнесла она тем же тоном, каким говорила с мисс Келлоу.
И тут я почувствовала, что у меня задрожали губы. Выражение лица Меллиоры тотчас изменилось.
— Почему ты рассматривала книги? — мягко спросила она. — Скажи мне, пожалуйста. Я хочу знать.
Это ее «пожалуйста» заставило меня выпалить всю правду.
— Это несправедливо, — заявила я. — Я могла бы читать, если бы кто-нибудь показал мне, как это делается.
