— А скоро это будет? — с интересом спросил Тронд.
По правде говоря, ему раньше и в голову не приходило, что когда-нибудь он сам тоже станет взрослым.
— Треска начинает нереститься в возрасте около семи лет и делает это ежегодно, пока ей не исполнится двадцать.
— Неужели я доживу до двадцати лет?
— Это немногим удается, — мрачно заметил скат. — Если будешь осторожен и не станешь всюду совать свой нос, то, может, и доживешь. Но имей в виду, что быть крупной треской опасно, особенно во время нереста и сразу же после него.
— Значит, для меня это не опасно? — Тронд не понял, почему скат говорит о нем, а не о других.
— То есть как не опасно? О тебе и речь. Тебя и будут называть крупной треской, когда ты начнешь нереститься. Люди ежегодно вылавливают множество крупной трески. Они ловят ее зимой, когда она нерестится на отмелях, а также сразу после нереста. Помни об этом.
— Неужто они съедают столько трески? — спросил Тронд.
— Что не могут съесть сами, то продают в другие страны. Ведь и там живут люди, которые тоже нуждаются в пище, — объяснил скат. — Рыбаки потрошат треску, а потом подвешивают к особой раме с поперечинами, и она сохнет на ветру. Но Мере особенно славится своей вяленой треской. Для ее приготовления отбирают самую жирную и вкусную треску.
— Вяленой треской?
— Да, треску солят, а потом сушат на скалах. Теперь ты знаешь, что тебе грозит, если ты будешь неосторожен. Не жалуйся потом, мол, дядюшка скат тебя не предостерег.
Тронд пообещал всегда быть начеку и не забывать советов ската. Но, по правде говоря, ему немножко надоели все эти нравоучения.
Поэтому последние наставления ската Тронд пропустил мимо ушей. Ему уже не сиделось на месте. Сначала он откопал в песке улитку, потом слопал жирного червя, который извивался среди водорослей. Затем учуял зарывшегося в песок гребешка, обжегся о колонию полипов, выросшую на водорослях, а тут два краба затеяли между собой драку, и Тронд, конечно, не мог пропустить такое увлекательное зрелище.
Он зазевался и легко мог попасть в беду. К тому же это было невежливо по отношению к дядюшке скату, который желал ему добра. Но что поделаешь, дети повсюду одинаково легкомысленны — как в море, так и на суше.
— Вижу, вижу, тебе не сидится на месте, — вздохнув, сказал скат. — Ну, не буду тебя задерживать. До свидания, до следующей весны. Ты найдешь меня здесь, на этом месте…
Тронд простился со скатом и отправился на поиски плотного завтрака. После длинной ночи в желудке трески может уместиться немало пищи.
Скат на прощание помахал Тронду своим удивительным хвостом, потом лениво снялся с места и поплыл к соседней отмели полакомиться вкусными мидиями.
К Лофотенскому морю вместе с крупной треской
Что может быть на свете больше океана? У него нет границ. Как огромное водное покрывало, он окутывает земной шар — от жарких тропиков до полярных льдов.
Океан так велик, что материки кажутся в нем островами.
По могучим волнам океана скользят тысячи кораблей, которые перевозят товары из одной страны в другую.
Волны непрерывно бьются о берег; в течение многих веков они до блеска полируют скалы, дробят камни и раковины мертвых моллюсков, превращая их в песок, смывают в океан почву.
Океан прилежен, он ни на минуту не прекращает работы. Он размывает и выравнивает берега.
Ветры мягко ласкают поверхность океана, морща ее легкой рябью, или хлещут по ней, вздымая рокочущие валы величиной с дом.
Иногда океан отдыхает. В ясную солнечную погоду он лежит неподвижно, словно мертвый.
Но на самом дне океан никогда не бывает мертвым. Жизнь бьет ключом во все времена года повсюду — от заросших водорослями заливов до бездонных морских глубин, куда не проникает луч света.
Мы знаем, что на глубине нескольких тысяч метров живут диковинные, фантастические животные: рыбы с яркими фарами, которые сами освещают себе путь, и совершенно слепые рыбы, — но никто не знает, что происходит в самых сокровенных его недрах, где на глубине многих и многих тысяч метров лежат беспредельные пространства с горами и долинами, высокими хребтами и бездонными ущельями. В Тихом океане люди сумели измерить места, глубина которых едва превышает десять километров.
Предки всех живых существ вышли из океана. Именно там много миллионов лет назад зародилась жизнь, после того как раскаленный земной шар покрылся твердой коркой и суша была еще голой и пустынной.
Млекопитающие животные произошли от пресмыкающихся, пресмыкающиеся — от земноводных, а земноводные — от рыб.
А так как человек — тоже млекопитающее, значит, все мы состоим в некотором родстве с маленьким Трондом, который живет у берегов Норвегии. И не только с ним, но и с миллиардами других океанских животных.
Мы покинули Тронда в тот самый момент, когда он расстался с дядюшкой скатом.
Была ранняя весна. В это время года природа щедро оделяет рыб кормом, а для животных самое главное — раздобыть себе еду и уберечься от многочисленных врагов. Тронду жилось легко и привольно. Среди густых водорослей он в изобилии находил лакомый корм и так усердно уплетал его, что нагулял жирок и чешуя у него заблестела.
Но вот на смену весне пришло жаркое лето, и море охватила дремотная истома. Вода стала казаться Тронду теплой, и он потерял аппетит.
«Когда корм лежит под самым носом, он начинает приедаться», — решил Тронд. На самом же деле его просто разморило от жары.
Но по мере того как дни становились короче, под чешуйки Тронда стал заползать осенний холодок. Солнце сияло уже не так ярко и за время своего короткого пути по небу лишь ненадолго успевало освещать воду, но зато по ночам в море проникал свет другого солнца. Правда, оно было не таким лучистым, как настоящее. Но Тронду очень нравилось, когда на темном безоблачном осеннем небосклоне всходила большая луна и множество светящихся точек, словно звездочки, зажигались на поверхности воды.
Одно только омрачало Тронда: время снова близилось к зиме. Почти весь корм в море был съеден, и к тому же Тронду стало скучно без товарищей.
Весной Тронд снова увидит дядюшку ската — но ведь до весны еще так долго ждать! Ах да, скат говорил, что зимой треска ходит косяками. Правда, он предупреждал, что это опасно, но все-таки как хорошо плыть вместе с целым косяком, иметь товарищей и не чувствовать себя одиноким!
Конечно, Тронд еще мал, ему рано нереститься, но почему бы все-таки не пристать к косяку? Он ведь уже подрос и вполне может угнаться за крупной треской. Разве кто-нибудь посмеет сказать, что он не молодец хоть куда? Тронд нарочно стал совершать далекие заплывы, чтобы доказать, что он уже не дитя. Мысль о путешествии не оставляла его. Пора в путь.
Наконец в начале нового года Тронд пустился в далекое плавание к Лофотенским островам.
В темной воде то и дело мелькали большие серые тени — это шла треска. Ну и громадины были среди них! Некоторые достигали целого метра в длину!
Резвые семилетки и восьмилетки впервые отправлялись нереститься. Они несли в своих блестящих толстых брюшках икру или молоки.
Рыбины постарше двигались степенно. Чешуя у них была менее плотная, а хвостовые плавники немного поблекли и растрепались на конце.
Но все они держали путь в одном направлении — к нерестилищам на Лофотенских отмелях.
Рыбы всё прибывали и прибывали. «Вот здорово!» — думал Тронд. Он плыл теперь в огромном косяке трески.
Тронд очень возгордился. Он то и дело раскланивался со своими старшими родственниками.
— Тебе-то ведь еще рано нереститься, — говорили они, удивляясь, что такая молодая рыба плывет вместе с ними.
— Я только погляжу, — беспечно отвечал Тронд.
— Ну что ж, потом пеняй на себя, — сказала Тронду старая треска. — Люди не дают нам спокойно нереститься. Они пользуются случаем, чтобы выловить как можно больше трески.
— Я знаю, — ответил Тронд. (Ведь дядюшка скат уже предупреждал его об этом.) — Я так мал, что сумею проскользнуть сквозь ячейки невода.
— Н-да, быть может. Но не забудь о крючках ярусов. Не одна треска окончила на них свою жизнь.
Рыб становилось всё больше и больше. Они шли теперь таким плотным косяком, что Тронд едва мог пошевелиться. Справа и слева, спереди и сзади, сверху и снизу — всюду плыла треска. Рыбы стиснули Тронда со всех сторон, и, если бы он захотел замедлить ход, ему бы это попросту не удалось.
— Где мы находимся? — спросил Тронд.
— В Вест-фьорде, между Лофотенскими островами и материком, — ответила старая треска. Она всё время плыла рядом с Трондом.
— Это и есть Лофотенское море? — снова спросил Тронд.
— Да, — ответила треска. — Здесь находятся самые лучшие нерестилища — чудесные илистые и песчаные отмели на глубине сорока-восьмидесяти метров. Они такие большие, что всем нам хватает места. Скоро мы до них доберемся.
