Тот стоял спиной, но не признать его было нельзя — по гриве завитых золотых волос, спадающих до самого пояса! Значит, ее случайный попутчик тоже остался в Перепутинске? Но только Маша возит грязь и выслушивает брань хозяев, а перед этим вот… как его назвать-то? (Маша уже узнала много непристойных ругательств, но не пускала их в ход, считала, что это недопустимо.) В общем, перед этим белобрысым Малух только что не стелился, крутился вокруг и повизгивал по-собачьи, а хвостом не вертел исключительно по причине отсутствия оного!
От несправедливости у Маши даже слезы на глаза навернулись. Вот вам классовое общество во всей красе! Она, работящая девушка, передовик производства, подвергается унижениям и оскорблениям, а этот вот… праздный элемент живет на всем готовеньком, одежду ему шьют, угождают… Отвратительно! И как все окружающие не видят, что это неправильно? Почему ее не слушают?!
Тут еще хозяин велел помогать — то булавки ему подавай, то тесьму, то еще что, а потом пришлось придержать волосы господина, чтобы не мешали. (Хорошо, что тот спиной стоял, а то Маша бы не удержалась и высказала ему в лицо все, что думала!) Делать это было неприятно — волосы оказались тяжелые, скользкие, будто живые, Маша даже руку украдкой о подол вытерла, когда ей велели отойти.
Теперь-то она поняла, о ком поговаривали в Перепутинске! А слухи ходили такие: на постоялом дворе поселился какой-то заезжий господин, скучает сильно, а потому кутит. Компании подходящей у него нет, вот он и привечает всех подряд. Научил местных мужиков играть в какую-то заморскую игру на деньги, те и просиживают там все вечера напролет! А господин, ясное дело, выигрывает, потому что игру эту знает как свои пять пальцев, а мужики только-только правила выучили! Конечно, обдирает их как липку, а на вырученные медяки их же и поит. Правда, все сходились на том, что эти пьянчужки так и так бы свои денежки потратили, но Маша считала такое поведение предосудительным. Алкоголизм — болезнь, но азартные игры — это настоящий бич! Почему староста не запретит подобное, не выгонит приезжего из Перепутинска?..
Вот, значит, почему! Потому что это… важный господин, которого должны отправить в столицу, а до тех пор ему все позволено!
Маша кипела, как котелок с супом на огне, и сдерживалась из последних сил. Едва дождалась, пока Малух распрощается с заказчиком, и вперед хозяина выскочила за дверь.
— Ты чего красная такая? — спросил тот, подозрительно глядя на нее снизу вверх, и больно ущипнул за руку. — На господина загляделась, поди? И-и, девка, не про твою он честь! Знай свое место! Что, угадал я?
— Нет… — выдавила Маша. Не правду же ему говорить! — Мне… до ветру надо!
— Тьфу ты! — плюнул Малух. — Все у тебя не как у людей! Иди уж…
Маша скрылась с хозяйских глаз и вздохнула с облегчением. Эх, вот кем бы надо заняться в первую очередь — господами этими! Но разве в одиночку что получится? А боевых товарищей, с которыми и в разведку можно пойти, и революцию устроить, у нее, как ни горько было признаться самой себе, так и не завелось. Варта — та думала только о парнях да нарядах и слышать не желала о всякой зауми. С другими слугами Маша общалась мало — у всех было полно работы, не до праздных разговоров. По вечерам они, бывало, собирались где-то на посиделки, но Машу не звали. Она пробовала разок напроситься, но ничего хорошего не вышло: сидели в конюшне, почти в темноте, парни постоянно тискали девчонок, те визжали и вырывались, но для виду, не всерьез. Парни гоготали и выламывались, отпускали непристойные шуточки, девчонки хохотали, и все без исключения выпивали. Маше тоже поднесли стаканчик, она думала — вода, глотнула и чуть не задохнулась! Все потешались, а она едва до дома доплелась — голова пошла кругом. Так она больше и не ходила на посиделки, не до политических бесед там было…
Оставалась одна надежда: скоро лето, вечера станут светлые и теплые, люди не будут прятаться по домам. Маша слышала, летом молодежь гуляет за околицей, костры жгут, песни поют, ну, почти как у них было! Вот там-то, может, что и получится.
А еще приедут ведь люди местного правителя! Маша пока не знала, надо ли ей в столицу: революции ведь не в верхах творятся, начинать надо с рабочего люда. С другой стороны, оставаться в Перепутинске она тоже не желала. Нужно попасть в город, решила она. Люди там наверняка образованнее. Здешние в большинстве своем и читать не умеют! Машу удивляло и даже пугало: как так можно, ведь без грамоты нет жизни! Но вот жили, и неплохо.
«Дождусь лета, — решила она. — Там будет видно…»
Глава 5
Выбор женщины
Лето, по местным понятиям, следовало непременно встречать весело и шумно — потом времени на гулянки и танцы попросту не останется, так что нужно было воспользоваться случаем и повеселиться как следует. И природа тогда не останется в долгу, отблагодарит хорошей погодой и прекрасным урожаем.
Маша считала это все глупыми предрассудками, ведь нет на свете никаких богов, однако жители Перепутинска не стали бы слушать ее доводов. Здесь все просто: есть боги, созданный ими мир и люди, населяющие его, и со всеми нужно как-то уживаться. Вот и старались местные ладить и с землей, и с водой, и с воздухом, и с огнем, а уж тем более с могущественными богами, благо почитание их не требовало особенных усилий или чрезмерных затрат. Есть четыре времени года, и каждое принадлежит своему богу: Вилайя, вечно юная богиня весны с фиалковыми глазами и нежной улыбкой; Карейн, лукавый владыка лета, которого любят изображать с венком из колосьев и голубыми-голубыми, как июльское небо, глазами; Тарейна, богиня благодатной осени, в чьих рыжих косах чудятся отблески оранжевых листьев, а глаза цвета спелых лесных орехов; Ирвейн, властный господин зимы, седой и сероглазый, — вот и все здешние боги. С приходом каждого сезона требовалось выказать уважение его божеству — что тут непонятного? Им не нужны ни храмы, ни богослужения, как учили Машу в школе, а всего лишь торжественное чествование раз в году для каждого бога — совсем немного, по мнению местных, за божественную помощь.
Вот и праздновали в Перепутинске, как заповедали предки, четыре великих праздника в году.
Во время весеннего праздника Маша была наказана за какую-то провинность (и не упомнишь, сколько она их совершила поначалу). Быть может, и сейчас девушка не решилась бы пойти на гулянье по случаю летнего праздника (не до веселья ей было, если уж честно), но староста велел непременно быть, так что Маша скрепя сердце принялась собираться.
Все местные девицы старались приодеться получше, так что работы у портного перед торжеством оказалось по горло. Маша уже немного освоилась и теперь нередко помогала Малуху по мелочам в шитье, хотя доверяли ей по-прежнему лишь самое простое. Но все равно она уморилась до изнеможения, хорошо хоть накануне праздника полагалось пораньше улечься спать, так что девушка успела немного отдохнуть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
