Все местные девицы старались приодеться получше, так что работы у портного перед торжеством оказалось по горло. Маша уже немного освоилась и теперь нередко помогала Малуху по мелочам в шитье, хотя доверяли ей по-прежнему лишь самое простое. Но все равно она уморилась до изнеможения, хорошо хоть накануне праздника полагалось пораньше улечься спать, так что девушка успела немного отдохнуть.
Особенно нарядной одежды у Маши не водилось (да и откуда ей взяться?), разве что единственное яркое платье, подарок портного.
Боги велят в светлый день не ругаться и не сквернословить, радоваться жизни и быть милосердным к другим, так что даже хозяйка, вопреки обыкновению, вела себя почти по-доброму и отпустила Машу пораньше. Вот только господин Малух и его семейство на празднование не пошли: в общем-то вовсе и не обязательно идти на общую гулянку, хоть и мало кто оставался дома. Но девушке от этого только спокойнее стало, так что она лишь молча порадовалась упорному нежеланию госпожи Валии отпускать мужа одного — уж больно навязчиво сладострастен был последнее время портной.
Но думать об этом в такой день не хотелось, так что Маша выбросила из головы господина Малуха и его жену, твердо решив хоть один-единственный вечерок посвятить беззаботному веселью.
Остальные жители Перепутинска тоже были не прочь повеселиться, и праздник постепенно набирал обороты.
Для всяких торжеств, как дней богов, так и прочих, вроде свадеб, на околице поселка отвели специальную площадку, где врыли деревянные лавки и столы, нынче покрытые небеленым полотном. Чуть в стороне имелась небольшая рощица, если это можно так назвать, поскольку растений было всего четыре, да еще и посажены они на некотором расстоянии друг от друга: березка, сосна, яблоня и рябина. Варта объяснила как-то Маше, что эти деревья — священные символы времен года: приход весны отмечают, когда под корой березы побежит сок; летом, как сейчас, украшают яблоню; осенью наступает черед рябины, которая поспевает этой хмурой порой; ну а сосна — дерево зимы.
Сначала, как положено, с прибаутками украсили яркими разноцветными ленточками красавицу-яблоньку, сплошь покрытую нежно-розовым цветом, а потом сели за столы, уставленные разной снедью. Здесь принято было всем поселком скидываться на угощение (госпожа Валия еще, помнится, ворчала, что на праздник они, дескать, не пойдут, а деньгу все равно плати), и не было разных столов для богатых и бедных, в такой день все сидели вперемешку.
Пиво и напитки покрепче лились рекой, и вскоре народ потянуло танцевать.
По обычаю, молодежь должна водить хороводы вокруг украшенной яблоньки, славословить лето, а потом, ночью, прыгать через пламя костра — на счастье. Маша посчитала этот обычай очень опасным, но ничего не сказала — вряд ли бы ее тут кто понял правильно.
Веселье бушевало вовсю, Маша сразу же раскраснелась, частью от танцев, а частью от пива — она и рада была бы пить что другое, да вот беда, здесь не подавали ничего безалкогольного. Девушка вместе со всеми повторяла нехитрые движения танца и подпевала (а голос у нее был красивый, да и раньше она любила петь с подругами).
Постепенно и люди постарше присоединились к разудалым пляскам.
Маша была совершенно счастлива, улыбаясь всем окружающим. От танцев и выпитого немного кружилась голова, и девушка готова была обнять весь мир, ей казалось, что все чудесно, будто она вернулась домой, в родной Верхнешвейск: вкусная еда, танцы до упаду, веселые, добрые и милые люди…
И вдруг она почувствовала, как чья-то рука игриво ущипнула ее за мягкое место.
Даже легкий хмель не помешал Маше возмутиться:
— Да как вы смеете!
Она стремительно обернулась и узрела нахала, который посмел так бесстыже ее коснуться.
— Не ломайся, красавица, не обижу! — усмехнулся мужчина фривольно. — Пойдем-ка…
Он запнулся, видно, только сейчас разглядев, кто перед ним. Ошеломленная Маша поняла, что к ней приставал ее давний знакомец, «благородный господин», с которым она столкнулась в лесу сразу по прибытии в этот мир.
«Наверняка он просто не узнал меня в этом платье!» — поняла Маша.
— Это ты?.. — процедил мужчина, окидывая ее с ног до головы откровенным взглядом. — А ты здесь неплохо устроилась, приоделась, вижу…
Он гнусно ухмыльнулся, и Маша поняла, что он имел в виду. Она уже знала, что здесь профессия жду считается унизительной, и нетрудно было догадаться, что «благородный господин» намеренно ее оскорбляет.
— Это не ваше дело, как и где я живу! — выпалила она негодующе, от обиды забывая, что все здесь обстоит не так, как в ее родном мире, и за дерзость дворянину ее по голове не погладят.
К счастью, тот и не подумал применить силу.
— Это уж точно меня не касается, — бросил он надменно и усмехнулся как-то очень обидно. — Я объедками не интересуюсь.
Развернулся и ушел, оставив Машу в одиночестве. И неважно, что вокруг веселились люди, она вдруг почувствовала себя так плохо, что ей захотелось плакать.
Настроение было испорчено окончательно и бесповоротно. А она так радовалась теплому дню, тому, что можно наконец красоваться в лазоревом платье! И даже ненавистный чепец тоже можно снять, потому что праздник, все девушки распустили волосы, только замужние их прячут. Волосы у Маши успели немного отрасти, красиво лежали на плечах. Понятно, нефункционально, неудобно, у них на фабрике многие девушки стриглись совсем коротко или даже брили головы, но… Снова откуда-то появилось в Маше это пошлое, мещанское — приятно было сознавать, что она не хуже прочих! Правда, вот с той блондинкой ей не сравниться, у нее косы до пояса. Ну и ладно, у многих других волосенки вовсе жиденькие, а у нее пусть жесткие, зато красивые! А если надеть венок из синих первоцветов, так и вовсе здорово получится!
Но это все чушь, главное, было весело впервые за долгое время и Машу не гнали, принимали в круг, и даже симпатичные парни с ней плясали… Танцы тут были незамысловатые: два прихлопа, три притопа, игры — тоже простые, Маша мигом выучилась, и ей это даже понравилось, наверно, ее подружкам с фабрики тоже пришлось бы по душе… И надо ж было подкрасться этому… озабоченному! Правда, грело душу осознание того, что и у белобрысого настроение испортилось — его аж перекосило, когда Маша обернулась, и он ее узнал. Наверно, рассчитывал поразвлечься, а не вышло, вот и взбесился. Правильно, какая же нормальная девушка с таким пойдет? Только жду, а тут таких совсем мало.
Погруженная в такие мысли, Маша понуро стояла под березой (дома росли почти такие же, только у здешних кора была белоснежная, а у нее на родине — желтоватая), вертела в руках букетик весенних цветов. Хотела сплести венок, да не стала, настроения не было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
