– Так почему ты не сказала ему об этом? – спохватилась Евгения Петровна и побежала за телефоном. – Сейчас же позвони мальчику и признайся в том, что ты ему не изменяла! Мальчик рыдал в трубку!
Липа бы позвонила, но последний довод не был убедительным, ибо мальчик рыдать не умел.
– Я ему говорила, – она пожала плечами, – но он не захотел меня слушать и хлопнул дверью.
– Ты говоришь об этом так, – ужаснулась Евгения Петровна, – словно тебе все равно, вернется Стас или нет! Липушка, ты же его любила!
Липа задумалась и поймала себя на том, что особенно не переживает по поводу ухода Стаса. Ее больше заботит, как забрать свою сумку у Кудрина. Это что? Притупленная реакция сытого организма на неприятности? Или полный пофигизм в отношении бывшего жениха? Нет, она действительно любила Стаса, он был такой импозантный, солидный. Был? Нет, что-то все-таки есть в глубине души, похожее на сожаление оттого, что Стас «был». Но почему так глубоко? Может, ей лучше не обедать, чтобы прочувствовать до конца безвозвратную потерю жениха и заставить себя немного поплакать?
– Олимпиада, ты останешься перезрелой грушей, – вздохнула Евгения Петровна, разливая по тарелкам наскоро приготовленный супчик. – Упустить такого жениха?! Мне бы твои годы!
– Мама, – укорила ее дочь, – ты и так была вполне востребованной. Как-никак, четыре брака за плечами.
– С твоим вредным характером на тебе никто не женится, слышишь? Никто! – И мама помахала перед Липиным носом указательным пальцем, в точности так, как перед этим махал Дружинин. – Ни Стас и ни этот, как его там, я забыла… с которым ты провела ночь.
Стас пожаловался маме, дословно передав телефонный разговор. Такого коварства от него Липа не ожидала. Взбудоражить ее маму означало поворошить палкой в улье с пчелами, те возмутятся и сразу кинутся жалить, надоедая до последнего мгновения жизни.
– Мама, – Липа приняла решение рассказать правду хотя бы одному близкому человеку. – Все случилось спонтанно.
– Ах, доченька, у тебя всегда все спонтанно! – посетовала родительница и предусмотрительно замолчала. Мало ли, что придет в голову ее чаду, вдруг она передумает говорить маме правду?!
– Ты же знаешь, мама, что Эля Скороходова выходит замуж…
– Наконец-то, – кисло радовалась та, – хоть кто-то ее… – Тяжелый взгляд дочери оборвал ее на полуслове. – Я очень рада за Элечку, очень рада, – спохватилась она.
– Эля пригласила нас, своих близких подруг, на девичник тридцать первого декабря.
– Как будто она не могла подождать с этим девичником! – всплеснула руками мама.
– Мы посидели в ресторане, – продолжала рассказывать Липа, не обращая больше внимания на ее возгласы, – пообщались. Хорошо посидели. После этого поехали по домам. К сожалению, я села не в тот автобус. Перепутала случайно. Приехала в другой город, а там есть такая же улица Спортивная, такой же дом и квартира. И металлическая дверь с замком, ключ, как ни странно, подошел…
– Зачем ты пересказываешь сюжет моего любимого фильма?! Издеваешься над матерью?!
– Мама, поверь, – Липа вздохнула, – так все и было. К тому же я не сильно соображала, все-таки за Элькино счастье пришлось немного выпить.
– Хорошо, допустим, ты не соображала вообще, но тот, кто тебя нашел, должен был понять, что к чему? – Евгения Петровна искренне старалась верить дочери.
– Должен был, – согласилась с ней Олимпиада. – Он и понял, только это было уже поздно. Верочка не поняла и не простила. Верочка, его невеста.
– У него была невеста?! – изумилась мама так, будто у Кудрина в ванной жил пингвин.
– В том-то и дело, что была, – пояснила Липа, – как и Стас. Он тоже ничего не понял.
– Значит, ты плохо ему объяснила! – заявила Евгения Петровна. – Вот сейчас ты излагаешь свои мысли вполне разумно, я сразу все поняла. Я сама ему позвоню. – Она решительно поднялась из-за стола и взялась за телефон. – Стасик, милый, – защебетала Евгения Петровна, – все окончательно утряслось. Липа мне призналась! Нет, не в этом, Стасик, как ты мог вообще такое подумать о моей дочери?!
Липа мотыляла ложкой в супе и внимательно слушала беседу, ни на что хорошее она не надеялась, но кто знает, возможно, Стас поостынет и попытается помириться.
– Липушка просто села не в тот автобус, Стасик. Да, они праздновали Эличкино замужество. Нет, не с чебурашками, про них Липа ничего не рассказывала. – Мама сердито поглядела на дочь, та пожала плечами и покрутила пальцем у виска. – Никого, кроме подруг, там больше не было, уж поверь мне, Стасик. Так вот, я и говорю, она села не в тот автобус. И, представляешь, приехала в другой город, где также есть улица Спортивная, тот же дом и та же квартира. И ключ подошел, вот какие двери у нас нынче делают! Нет, милый, это не «Ирония судьбы»… Как такого не может быть? Вполне может быть! Еще как случается, да на каждом шагу… Представляешь, в молодости я не только дома путала, но и мужей! – Она поникла и положила трубку. – Он нажал на рычаг, наверное, про мужей я сказала зря. Стасик сказал, что ты – вся в меня. И в чем-то он прав. Но в твои годы я уже имела тебя и два брака! Олимпиада! Нельзя же быть такой безответственной! Как ты могла перепутать автобусы?!
Евгения Петровна снова вспомнила, что в свое время путала не только автобусы, и трагически замолчала. Она прикидывала, как оправдается перед соседками, которым вовсю растрезвонила про будущую дочкину свадьбу с состоятельным солидным бизнесменом. Теперь придется сочинять байку о том, что дочка передумала выходить замуж за состоятельного солидного бизнесмена. Кто же ей поверит? Лучше сказать, что бизнесмен умер, трагически погиб в борьбе за дело капиталистического труда.
– А как все хорошо начиналось, – всхлипнула Евгения Петровна. – Родилась ты, я дала тебе такое чудесное имя! Между прочим, оно переводится с греческого как величественная, заботящаяся о бедных. Липушка, ты не заботишься и все путаешь. Ты не соответствуешь величию!
– А как меня хотел назвать папа? – поинтересовалась дочь.
– Какая разница! – пожала плечами родительница. – Отец здесь ни при чем. Я была молоденькой студенткой. Он был такой могучий, этот атлет на Московской олимпиаде! Когда он проверял билеты на контроле, женщины падали в обморок от его харизмы…
– Так, как выясняется, папа ни при чем, значит, у меня жутко дурная наследственность! Что ты от меня тогда хочешь? – Липа принялась есть суп. Отказываться от обеда не имеет смысла. Неблагодарный Стас, на которого она потратила лучшие свои годы, не заслуживает ее голодного желудка.
Евгения Петровна, как истинная мать взрослой дочери, не собиралась сдаваться на милость судьбы.
– Признайся, – она наклонилась к Липе и погладила ее по голове, та от необычайной материнской ласки вздрогнула. – Он тебе понравился?
