Ее силы были на исходе. Она словно наблюдала за собой со стороны. Вот рука медленно потянулась к застежке на платье.
Она должна это сделать. Сара не стала бы колебаться.
И он заплатит ей. Она получит вознаграждение за то, что предстанет голая его похотливому взору, за невыносимую боль.
А потом она исчезнет. С загадками будет покончено. Она ускользнет, и ее никогда не найдут.
Она сделает это – всего только раз, – и потом Сара сможет наконец упокоиться с миром.
Дверь стала медленно открываться.
Алекс стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. И столько было в его взгляде цинизма. Да и не только во взгляде. Во всем его облике. В то же время он не мог не признаться себе, что Сара – мастер своего дела, знает, как заставить мужчину пускать слюнки и дрожать от нетерпения.
Она пользовалась древними, как мир, уловками – то становилась недоступной, непреклонной, то молчаливой, то гордой и высокомерной – и все для того, чтобы раздразнить его, довести до такого состояния, когда он отдаст все, лишь бы получить побольше.
Побольше чего? Да ничего, до тех пор, пока он не предложил ей деньги. Ему следовало знать, что ради денег Сара Тэва готова на все. И вот теперь наконец она разыграет перед ним спектакль.
Она вела себя словно застенчивая девственница, и, когда приоткрыла дверь, ему на миг представилась соблазнительная картинка – обнаженная рука, голая ступня, стройная, обнаженная нога, появившаяся и тут же исчезнувшая, краешек тонкой, прозрачной ткани, обернутой вокруг бедра.
Господи, ну начинай же, нетерпеливо подумал он. Та Сара Тэва, фигурировавшая в отчетах, знала, чего хочет, и быстро добивалась этого.
С другой стороны, невероятно соблазнительно было наблюдать, как ее стройное, сильное тело, едва прикрытое прозрачной сеткой с черным янтарем, прижимается к двери, словно ласкает ее.
Он ощутил мгновенное, неудержимое набухание плоти при виде обнаженных ягодиц и тонкой нитки бус, скреплявшей кусочек сетки, прикрывавшей грудь.
Все, что он слышал о ней, подтвердилось – стройное тело, пышная грудь, бездна чувственности.
Сара Тэва знает, что делает, подумал он, снова закипая от гнева. А раз так, он не должен столь остро реагировать на ее обнаженные бедра, которые извиваются и прижимаются к двери, словно перед ней самый желанный любовник в мире.
Но чем больше он негодовал, тем сильнее нарастало его возбуждение. Он хотел увидеть больше. Ему казалось, что она медлит намеренно, чтобы он окончательно потерял выдержку. А ведь Алекс всегда гордился своим хладнокровием и умением одолеть врага.
А она и была врагом, потому что знала, как сильно он хочет, чтобы она танцевала перед ним обнаженная. Ему казалось, что она нарочно медлит. Хочет вынудить его умолять о большем.
Нет, он не станет этого делать. Ни одна женщина не заставит его валяться у нее в ногах, как бы сильно он ее ни желал.
И тем более уличная девка.
Он умеет ждать. Умеет терпеть. Пусть даже это причинит ему страдания, он дождется. И победит.
Ни одна женщина, вращавшая голыми бедрами, не соблазнила его.
Холодно и отстранение смотрел он, как она отступила от двери и вновь прижалась к ней голыми ягодицами, затем подняла руки, словно обвила ими шею возлюбленного.
Теперь его взору открылась ее пышная грудь, едва удерживаемая тонкой сеткой; твердые соски были скрыты завесой из сверкающих агатовых бусинок. К тонкому, расшитому поясу на бедрах был прикреплен небольшой кусочек сетки, украшенной бусинками, за которой виднелась соблазнительная впадина между ногами. Миндалевидные глаза мерцали под скрывающей лицо вуалью.
Ну, вот уже, почти... Алекс с трудом сдерживал возбуждение. Было что-то очень чувственное в том, как она скрывала заветное место, которое так жаждет увидеть мужчина. Она очень искусно использовала тело, чтобы раздразнить его и довести до такого состояния, когда он хотел лишь одного – чтобы она сбросила костюм и предстала перед ним во всей своей наготе.
Вместо этого она начала танцевать.
Она не ожидала, что сможет зайти далеко. Ее нагота, реакция тела на эту наготу вселили в нее смертельный страх. Она никогда не снимала с себя все сразу и сейчас испытывала настоящий ужас.
Слава Богу, что в комнате царит полумрак. Слава Богу, что она не видит его лица. Слава Богу, что есть дверь, на которую можно опереться.
Но пора отойти от двери. Забыть о том, что она обнажена. Пора начинать танец.
Танец... Она совершенно не представляла себе танцы Сары.
Руки, говорила Сара. Она завораживала зрителей руками.
Отвлекай его руками...
Нет, она тут же растянется на полу, если переступит порог этой комнаты.
Она заставила себя двигаться. Ведь он хочет увидеть, как танцует Сара. Как бы Франческа ни станцевала, она получит деньги.
Она сделает это ради денег. Любой сделает ради денег что угодно, особенно когда нечего терять. А она должна только станцевать.
Она шагнула в комнату, ощутив грубый ворс ковра босыми ногами.
Что дальше?
Двигай руками... Вращай бедрами...
Она чувствовала себя неуклюжей, как корова; тут и намека не было на грациозность Сары. Господи, как можно одновременно двигать и руками и телом?
Как двигается профессиональная танцовщица?
Покачиваясь и приближаясь к нему, переплетя руки, она чувствовала на себе его пристальный, завороженный взгляд.
О Боже, такая беспомощная... такая неуклюжая... А ведь он все знает о профессиональных танцовщицах. Наверняка видел их десятки, сотни, тысячи...
Франческа делала движения, которые казались ей экзотическими и чувственными. Но что она могла знать об эротических танцах? Ведь она познакомилась с Сарой Тэва в последние дни ее жизни.
А в учебниках про это не пишут.
Больше всего Франческу пугала ее нагота – ей казалось, что она не выдержит и умрет. Она знала, что его взгляд прикован к каждой частице ее тела, а тонкая сетка расползется в его руках словно марля, если он захочет сорвать с ее тела эту символическую завесу.
Она постарается не допустить этого, держась от него подальше, но она уверена, что он все понял. Его не обманешь. Он слишком хорошо знает женщин.
И ей не провести его. Тем более что она девственница и понятия не имеет об эротических танцах.
Господи, что же делать? Ну, уж теперь-то, наверное, она может закончить танец? Если то, что она изобразила, можно назвать танцем.
Подняв руки над головой, она стала кружиться. Все быстрее, быстрее; лоскуток, прикрывавший ее чресла, развевался; свет таинственным мерцанием отражался в бусинках из черного янтаря.
Она опустилась на пол, молитвенно воздев руки, склонив голову к ногам; сердце ее бешено колотилось.
