Когда в 2004 году Мальта вступала в Европейский союз, от нее, как и от других претендентов, потребовали ряда уступок – в экономике, в социальном обеспечении. Правительство государства довольно легко согласилось на все условия. Кроме одного – запретить птицеловство. Это могло вызвать шквал протестов. В своем нежелании принять Птичий вердикт мальтийское правительство оказалось настолько твердым, что уступить пришлось членам ЕС. Мальте было разрешено отсрочить запрет на отстрел птиц на два года.
Надо сказать, что за это время птицеловы разгулялись по полной программе. В 2007 году защитники животных обнаружили на острове трупы 150 птиц.
Возмущение европейцев было так велико, что все-таки вынудило правительство Мальты закрыть весенний охотничий сезон. Однако не так-то просто лишить человека занятия, которому посвятили свою жизнь его отец, его дед… да и вообще многие поколения его предков. Древний обычай еще какое-то время нелегально существовал. И только года два назад наконец исчез окончательно.
Глава 4
Религия
– Вы не скажете, как пройти на пляж? – спрашиваю я прохожего.
– Дойдете до церкви, свернете направо и все время вниз.
Однако по дороге я меняю свой маршрут. До пляжа мне еще надо кое-что купить.
– Простите, как мне пройти к торговому центру? – обращаюсь я к другому прохожему.
– Дойдете до церкви, свернете направо и спуститесь вниз, – отвечает он.
– Но я знаю, что торговый центр находится в другой стороне от пляжа.
– Простите, я не очень вас понял. Вам на пляж? Тогда вы идете до церкви Стелла Марис, а если в торговый центр, то вам к церкви Сакре Кёр.
Это чисто мальтийская привычка – объяснять нужное направление здесь начинают с ближайшей церкви. С одной стороны, церковь самое высокое здание, с другой – церквей здесь построено множество. Если сравнить количество храмов с числом жителей, то окажется, что на Мальте одна церковь приходится на тысячу человек – больше, чем где-либо еще в Европе. Всего на острове длиной 27 километров около четырехсот храмов.
Эти культовые заведения потрясают архитектурной пышностью, а главное, роскошью внутреннего убранства.
– Вот это наш знаменитый собор Сент-Джон, – говорит гид.
Я чувствую некоторое разочарование. Отсюда, со стороны площади, храм кажется скромным, вполне заурядным. Фасад его ничем не примечателен. Над входом балкон, отсюда представители духовной власти объявляют о принятых ими важных решениях. По бокам две трехъярусные колонны. Вот, собственно, и все. Но, едва войдя внутрь, я обомлела. Такой потрясающей красоты мне, кажется, не приходилось видеть ни в одном другом храме мира. Инкрустации на камне, покрытые золотом. Своды, великолепно расписанные сценами из жизни Иоанна Крестителя. Два позолоченных органа. Беломраморная скульптурная группа «Крещение Христа» – украшение главного алтаря.
На полу инкрустированные мраморной мозаикой надгробья: здесь похоронены четыре сотни рыцарей из самых знатных фамилий. Изящная серебряная ограда капеллы Богоматери. Огромные канделябры со свечами размером каждая в метр… Все это великолепие невозможно охватить разом. Оно оглушает, пожалуй, даже подавляет. Я обрадовалась, узнав, что мое впечатление о соборе Сент-Джон совпало с мнением Вальтера Скотта. Побывав здесь, он в восторге написал: «Подобной красоты я не видел нигде в мире».
Здесь же в храме находятся коллекция фламандских гобеленов, картины Рубенса и других художников на евангельские сюжеты. Но главное украшение – произведение великого Караваджо «Усекновение главы Иоанна Крестителя». Полотно это огромно – пять метров в длину и три в высоту. Оно считается самым ценным живописным достоянием Мальты.
Бросающаяся в глаза роскошь собора как бы символизирует роль церкви в обществе.
– Да, церковь у нас самая могущественная организация, – сказал мне Гуидо Ланфранко. – Она очень богата, и влияние ее огромно.
До 1974 года духовная власть решительно вмешивалась в политику правительства. Критиковала, например, деятельность ведущей либеральной партии. Последние сорок лет официально она светской властью не обладает. Но в быту присутствие ее весьма ощутимо.
На любой дороге обязательно встретишь часовню, или фигурку святого, или маленький алтарь. Часто натыкаешься на простые мраморные таблички в честь пребывания какого-нибудь высокого духовного сана. В 1990 году Мальту посетил Папа Иоанн Павел II. В честь этого события в нескольких местах сделаны памятные надписи. Я, например, видела такую мраморную табличку, она была вмонтирована в садовую скамейку. Надпись сообщала, что Папа посидел на этом месте двенадцать минут в такой-то день и в такой-то час.
Религия является обязательным предметом школьной программы, так же как математика, история, химия. Надо отдать должное и изобретательности священников. Они чутко следят за изменениями в светской жизни и постоянно разнообразят церковную деятельность, вводя какие-то новшества. В одном храме я увидела объявление, что вечером состоится пение под караоке. В другом молодежь приглашалась на танцы. А около третьего храма я среди бела дня заметила группку молодежи с мячами. Что им здесь делать? Подошла, спросила. Оказывается, состоится футбольный матч между соседними приходами: молодежь должна поддержать свой церковный округ, добившись спортивных успехов. Соревновательность распространена очень широко, и церковь всячески ее поддерживает.
Однако самое большое влияние оказывает религия на семью, брак, воспитание детей. Начнем с того, что аборт запрещен, и это предписание церкви подкреплено государственным законом. Если все-таки беременность приходится прервать, то сделать это можно лишь подпольно или за границей. Брак обязательно должен быть освящен в церкви. Если же он только зарегистрирован в мэрии, то действительным не считается.
Но острее всего с церковным влиянием столкнутся супруги в том случае, если брак окажется неудачным. Развод на Мальте запрещен. Есть еще одно государство в мире с подобным строжайшим запретом – Филиппины. Однако в Европе больше такого нет нигде. Впрочем, об этом более подробно я напишу в главе «Развод».
Словом, со стороны может показаться, что на Мальте религия безраздельно владеет умами и чувствами жителей. Об этом я беседую с пастором.
– Отец Кармель, – говорю я. – В газете «Times of Malta» я прочла, что девяносто восемь процентов мальтийцев – убежденные католики, что семьдесят один процент во всем следуют религиозным предписаниям. Словом, религия занимает в жизни мальтийцев прочные позиции. Это действительно так?
Ответ его для меня совершенно неожиданен.
