— Рис больше не имеет права голоса. Вон, Селина, — она наклоняется ко мне, дыша огнем в лицо.
— Я Саванна, и ответ по-прежнему отрицательный.
— Я позвоню в полицию.
— Что ты им скажешь? — спрашиваю я, мой голос спокоен и собран.
— Что ты вторглась на мою территорию — ты здесь больше не работаешь. Что я чувствую себя незащищенной, поскольку у тебя, очевидно, запрещенные сексуальные отношения с моим мужем и твоим боссом. Я могу продолжать, — она делает вид, что со скукой проверяет свои полированные красные ногти. — Я могу арестовать тебя, глупая девчонка. Не искушай меня.
Мои глаза блуждают по мобильному телефону на столе, но она качает головой, читая мои мысли. Все очень быстро идет наперекосяк.
— Даже не смей пытаться выкинуть это дерьмо, Сальма.
Подражая ее жесту и наклонившись вперед, я улыбаюсь.
— Вы владеете битвой, доктор Лерер. Не войной.
Затем я беру свои вещи и ухожу. Сейчас девять утра, так что, думаю, Рис должен скоро приехать. Каждый день перед работой он совершает десятимильную пробежку. Единственный плюс увольнения в том, что мне не придется присутствовать при том, как Рис теряет самообладание и сходит с ума от доктора Лерер.
Дорога домой — сплошное пятно мрачных мыслей. Мама в кадровом агентстве, папа в своем офисе в центре города. Я открываю дверь и снимаю туфли. Надо приготовить еду и сделать уборку, чтобы показать свое раскаяние в том, что хранила этот секрет от родителей.
Мой любовник — скоро разведенный мужчина, который может быть очень жестоким как в постели, так и за ее пределами.
Прежде чем приступить к работе, я достаю телефон и отправляю Линде короткое сообщение о том, что меня уволила доктор Лерер, но что я с удовольствием встречусь с ней как-нибудь за ужином. Она сразу же отвечает, говоря, что будет более чем счастлива пообщаться и что она никогда никого так не ненавидела, как Стейси.
Я улыбаюсь своему телефону и иду на кухню, когда слышу голос, который заставляет меня подпрыгнуть от удивления.
— Что здесь происходит, Саванна?
Я поднимаю глаза. Это мама. Она держит чашку чая и смотрит на меня с болью в глазах. В ее глазах новый взгляд, которого я раньше не видела. Я сразу же решаю, что ненавижу его.
— Что ты здесь делаешь, мама?
— У меня был прием у врача на другом конце города. Саванна, уже ходят слухи. Моя коллега, Шейла, сказала, что у тебя был роман с женатым мужчиной в клинике. Я сказала ей, что ни за что. Моя Саванна? Невозможно! Но она сказала, что жена — доктор Лерер, не так ли? — рассказывает об этом всем, кто готов слушать. О, во что ты ввязалась, мое милое дитя? — Она вздыхает навзрыд. Мои глаза расширяются. С кем, черт возьми, общается Стейси? Я бросаюсь к маме и заключаю ее в объятия. Я прижимаю ее голову к своей груди.
— Они разводятся, мама, и совершенно ненавидят друг друга. Неужели ты думаешь, что я смирюсь с неверностью? Я? — Я сглатываю комок гнева и стыда. — Меня так не воспитывали! Скажи, что ты мне веришь. Скажи, что понимаешь.
Она качает головой.
— Они все говорят, что разведутся, милая…
— Мама, — отталкиваюсь я от нее, в животе разгорается огонь. — Я не какая-то глупая маленькая девочка. Я вижу их каждый день. Они выглядят так, будто находятся в двух секундах от того, чтобы нанести друг другу удар в спину. Она хочет сменить фамилию их сына, ради всего святого! Я не знаю, в какую игру она играет, но она не хочет его возвращения.
Как раз в тот момент, когда я это говорю, у меня звонит телефон. Я поднимаю трубку. Это тот человек, который, я думала, будет звонить.
— Где ты? — Его голос хриплый и сумрачный. Я не удивлюсь, если узнаю, что он кричал на нее все утро.
— Дома. Со мной все в порядке, — заверяю я его прежде, чем все остальное. Я мечусь по кухне, глаза матери прожигают дыру в моей голове. Я практически слышу, как Рис проводит рукой по своим угольного цвета волосам.
— Стейси использует трюк с любовницей, чтобы одержать верх. Я знаю, что она отослала тебя и устроила сцену, будто ты украла ее драгоценного мужа. Я должен предупредить тебя — она разболтала о наших отношениях по всему городу. Это часть новой стратегии ее адвокатов.
— Так я и слышала, — пробурчала я. — Мою маму уже уведомили о моей незаконной связи. Я удивлена, что Стейси не рассказала о наших отношениях на CNNyet (прим. веб-сайт, публикующий новости, статьи, блоги).
— Поверь мне, она наверняка работает над этим, — пробормотал он. — Я должен тебя увидеть. Я отменяю все свои встречи и приезжаю.
Я смотрю на свою сопящую, расстроенную маму и морщусь.
— Я не уверена, что это хорошая идея.
— Что? Почему?
— Моя мама здесь. Она не в восторге от… нас.
— Я изменю ее мнение. Мне нужно все тебе объяснить. И я имею в виду все.
— Хорошо.
— Я люблю тебя, маленький новеллист.
Следующие слова прозвучали как тихий шепот:
— Я люблю вас, доктор Мечты.
Рис вешает трубку, и, хотя таинственность в его голосе должна была бы оставить меня неуверенной и подозрительной, меня охватывает облегчение. Он разгадал странное поведение Стейси, и, возможно, ему удастся достучаться до матриарха моей семьи.
— Он скоро приедет, — я прикусываю нижнюю губу, пытаясь заставить ее посмотреть на меня. Она не смотрит. Ее глаза красные, как на Рождество. Они медленно моргают, глядя на меня.
— Я всегда знала, что ты немного свободная духом, Саванна. Изучаешь английскую литературу, переехала так далеко и все такое. Но это уже серьезно.
— Я знаю, — подчеркиваю я, делая шаг в ее сторону. — Это не то, что ты думаешь. Я клянусь. Я забочусь о Рисе и о его сыне. Я понимаю последствия наших отношений и готова с ними смириться.
— Его сын, — повторила она, опустив голову на руки и содрогаясь от очередного рывка.
Что, черт возьми, случилось?
— Я бы не хотел, чтобы мы так встречались, — серьезно произносит Рис, сжимая мамину руку в крепком рукопожатии. Он всегда умел обращаться с пациентами и их семьями в шелковых перчатках, несмотря на грубость, с которой он обращается с остальным миром. Это одна из моих любимых черт в нем.
— Вам двоим предстоит многое объяснить, — говорит она, ведя его к нашему обеденному столу. Они садятся. Я готовлю кофе, чувствуя тревогу за то, что оставляю их наедине даже на несколько минут. Когда я возвращаюсь, он переплетает пальцы и пристально смотрит на мою мать.
— Моя будущая бывшая жена ищет для меня патроны. Ей нужно много, потому что денег, которые я заработал за время нашего брака, ей недостаточно. Она хочет забрать мое наследство — большую его часть, во всяком случае, — и я не позволю этому случиться.
— В этом разводе замешан твой ребенок, — тихо прорычала моя мать, обнажая зубы и поднося кружку с кофе к губам. — Ты же не умрешь, если заплатишь немного, чтобы помочь ему жить безбедно.
Рис устраивается на своем месте за столом напротив нее и прочищает горло.
— Теодор не мой.
Я расплескиваю кофе на свою сторону стола, захлебываясь тем малым, что мне удалось проглотить.
— Что?
Рис облизывает губы, рисуя пальцем круги на столе. Он отказывается смотреть на нас, и я знаю почему. Эмоции, плавающие в его глазах, слишком сильны.
Слишком много, чтобы раскрыться.
Слишком много, чтобы чувствовать.
— Да. Я узнал об этом четыре месяца назад. Отсюда и развод. Стейси и я… мы никогда не были созданы друг для друга. Мы вместе учились в медицинской школе. У нас были случайные связи. Я всегда пользовался средствами защиты, поэтому ее беременность возникла из ниоткуда, но мы встречались, и я хотел верить, что моя девушка верна мне, да и почему бы ей не быть верной? Мы были счастливы. Большую часть времени, во всяком случае.
Тяжелая тишина заполняет комнату. Никто не пьет кофе. Каждый вздох размерен и тих. Новая информация опустошает меня. Особенно если учесть, что любовь к нему всепоглощающая и необъяснимая. Как справиться с тем, что их шестилетний сын на самом деле не их?
