легкими, трепетными поцелуями, от которых я задыхаюсь у него на коленях. Его руки ложатся на мои бедра, слегка покачивая меня на своем члене, который упирается в мое нижнее белье.
— Позволь мне показать тебе, что именно это за соглашение, потому что я не думаю, что ты понимаешь.
Он наклоняется вперед, как будто швы на его животе — это пустяк, как будто он не вернулся домой из больницы, и покусывает мое плечо.
Он делает еще один укус дальше, прямо над моей грудью, и останавливается перед моим соском. Моя грудь вздымается в предвкушении, когда его запах окружает меня. Мужской, доминирующий и мускусный.
Он сжимает зубами мой сосок через хлипкий джемпер, и мои руки с криком впиваются в его волосы. Желание плещется у меня между ног.
— Скажи мне, а деловые партнеры сосут твои соски вот так?
Прежде чем я успеваю ответить, он движется вниз по моей груди.
— Целуют ли они тебя в такие места?
Он лижет прямо под моей челюстью, его язык плоский. Дрожь пробегает по позвоночнику, и я задыхаюсь, ожидая его следующего движения. Ему больно, и я должна отодвинуться, но я в ловушке его захвата.
Его рука проникает в мои шорты и сжимает мою задницу в грубом, жестоком захвате. Я стону. Его руки исследуют мое тело, словно пытаясь запомнить каждую его щель.
— Они прикасаются к тебе так же?
Я качаю головой, плотно закрыв глаза, пытаясь сдержать стоны, которые продолжают нарастать внутри меня. Мое тело нагревается под его грубыми прикосновениями, и я истекаю плотским желанием.
Его рука скользит по моему бедру и опускается между ног, пальцы раздвигают нижнее белье, и он безжалостно погружает в меня палец. Из меня вырывается придушенный стон, и мои пальцы впиваются в его плечи, когда моя голова откидывается назад.
— Я, черт возьми, так не думаю.
Он поднимает взгляд, и его глаза встречаются с моими. Он всегда находит мой взгляд, и они встречаются, как будто мы созданы друг для друга. Как будто мы подходим друг другу, и нам не вырваться.
Он продолжает вводить палец в меня, затем вводит еще один палец, растягивая. Мои глаза закрываются с шипением. Я едва могу глотнуть воздух. Внутри меня нарастает давление.
Затем он останавливается.
— Не произноси больше этих слов, Аврора. Никогда не произноси их, иначе ты понесешь последствия своих слов.
Я хнычу, отчаянно желая, чтобы он снова поработал пальцами.
— Я уже пытался доказать тебе свои чувства к тебе, так что не повторяй этой ошибки.
Он нежно целует меня в щеку, как будто это может успокоить. Маленький интимный жест в противовес его порочному траху пальцами.
— Поняла, любимая? — шепчет он, прижимаясь своими губами к моим.
Я бездумно киваю.
Я чувствую его прекрасную улыбку на своих губах, когда он мягко прижимается к ним быстрым поцелуем.
— Хорошая девочка.
Мой желудок опускается при этих двух словах. Он прикасается к тому сладкому месту внутри меня, и я разрываюсь на части с громким криком.
Волна за волной накатывает на меня, и глаза распахиваются, когда я вижу, как лицо Ремо наполняется благоговением. Его руки соскальзывают с моих шорт, и он облизывает пальцы один за другим, мурлыча.
Я не могу оторвать взгляд от его губ. Я снова и снова возбуждаюсь. Он всасывает эти длинные толстые пальцы, которые секунду назад так хорошо растягивали меня.
— Ты на вкус такая, как я и думал, — шепчет он, его глаза притягивают мои, его слова тихие, как будто он признается в маленьком секрете.
— Какая именно?
— Mio. — В его словах проскальзывает итальянский, и мое лицо окрашивает глупая ухмылка. Я понимаю, что он имеет в виду. Он говорит это, когда называет меня своей любовью.
Моя.
Глаза Ремо улыбаются, хотя его губы не шевелятся. Он берет плед с моей стороны и откидывает его назад, а затем укладывает меня туда. Толкнув меня в плечо, чтобы уложить обратно, он подтягивает плед под мой подбородок.
— Давай, спи.
Он подталкивает меня под подбородок, притягивая к себе. Я позволяю ему двигать собой, но осторожно, чтобы не причинить ему боль.
Я лежу и смотрю, как закрываются его глаза и выравнивается дыхание. Его огромные плечи и широкая грудь охватывают меня, заставляя чувствовать себя маленькой, защищенной и… любимой.
Мне становится жарко и влажно, когда я вспоминаю слова Ремо. Его слова, его прикосновения, его мягкий грязный шепот снова и снова повторяются в моей голове, и я сжимаю бедра и ерзаю. Меня беспокоит, что завтра я не смогу сосредоточиться на работе.
Это был первый раз, когда он так прикасался ко мне после того, что он сделал. И мое тело, лишенное какого бы то ни было похотливого контакта с ним, звало, умоляло, звало его по имени. Оно мурлыкало от того, как он прикасался ко мне.
Это было грубо, жестко и доминирующе, но что такое его прикосновение, если оно не пропитано жестокостью, которой он окутывает себя?
Ремо спит, но я постоянно просыпаюсь, чтобы проведать его. Ночью я наполняю его стакан водой и постоянно проверяю температуру. Я почти не сплю из-за беспокойства, и когда наступает утро, я устала и не в своем уме, но, по крайней мере, Ремо выглядит хорошо, как будто все в порядке.
— Ты выглядишь так, будто даже не спала, — говорит мне Ремо, направляясь в ванную.
Я только вздыхаю, массируя лоб. Я чувствую, как начинает болеть голова.
Схватив новую марлю и мази, я стучу в дверь ванной. Открыв ее, я вижу Ремо, на котором были только штаны для сна. Посмотрев на то, что у меня в руках, он медленно открывает дверь пошире.
— Позволь мне помочь тебе, прежде чем я уйду на работу. Я не могу спорить с тобой, если ты решишь уйти сегодня, но я приду тебя проведать. Понял?
Нащупав конец обертки, я медленно снимаю ее с его груди, проводя руками по его груди. Каждый раз, когда мои пальцы касаются его кожи, живот напрягается.
Мои щеки словно горят. Я чувствую, как они горят, и ничего не могу сделать, чтобы остановить это.
Никто не говорил мне, что любить так больно. Никто не сказал мне, что это будет жгучая боль внутри меня. Огонь, который я не смогу унять, даже если захочу.
Когда я снимаю последнюю часть марли, мои руки тянутся к маленькой белой подушечке с красным пятном на ней. Я медленно отклеиваю ее, следя за реакцией Ремо, чтобы понять, не больно ли ему.
Четыре шва. Нет,
