Такова была эта женщина — сдержанная, не болтливая, не увлекающаяся. Энергии в ней было хоть отбавляй, владела она собой прекрасно. Говорить не любила и, по-видимому, не особенно умела, но все о чем-то, казалось, упорно думала.
Для нее устроили из ветвей шалаш, и она отправилась спать, сделав всем общий легкий поклон. Мужчины поправили костры, подвесили гамаки и тоже улеглись.
Весь следующий день и часть еще одного прошли под знаком упорных трудов — идти приходилось девственным лесом, а это не шутка. Госпожа Барбантон ни на что не жаловалась и не теряла своей удивительной энергии.
Наконец прибыли во Фритаун, главный город британских владений на западном берегу Африки. Город многолюдный, а потому и нездоровый. У предместья Кисси-стрит, где живут почти одни туземцы, путешественница попросила Андре остановиться. Подозвала англичанина, который сопровождал ее в лесу и как-то странно стушевался после смерти гориллы, заплатила ему и отпустила вместе с неграми.
Покончив с этим, обратилась к Андре:
— Я рассчиталась с проводником. Это торговец слоновой костью. Мне его рекомендовал наш консул, чтобы разыскать вас. Хотите узнать, зачем я сюда приехала?
— Сударыня, я к вашим услугам, — раскланялся Андре.
Все уселись под большим манговым деревом и приготовились слушать. Дерево росло на холме, с которого просматривался город.
— Странные случаи бывают в жизни, — продолжала дама. — Представьте, не прошло и месяца после… по… после отъезда моего мужа…
— Так и говорите: после побега, — перебил старый солдат. — Я действительно от вас сбежал.
— Побег так побег. Я из-за слов не спорю.
— Зато спорите из-за другого.
— Позволите вы мне говорить или нет?
— Позволения просит!.. Первый раз в жизни!.. Ну, хорошо, позволяю.
— Так вот, я узнала, что мой лотерейный билет в пользу «Общества поощрения искусств и ремесел» выиграл триста тысяч франков.
— Так что же вы? Получили бы выигрыш, поместили бы денежки под проценты и зажили бы припеваючи… О чем тут еще рассуждать?
— Я так и хотела сделать, — продолжала рассказчица с легким замешательством. — Я тогда же предъявила билет лотерейному комитету.
— И получили выигрыш?
— Нет, не получила.
— Значит, билет не годился?.. Жалко мне вас.
— Билет годился и годится, номер выиграл действительно, но комитет потребовал, чтобы явился мой муж или прислал форменную доверенность.
Старый солдат залился громким хохотом. Фрике кусал губы. Андре призвал на помощь всю свою джентльменскую выдержку и даже не улыбнулся.
Рассказчица продолжала как ни в чем не бывало:
— Я доказывала, что мой муж в безвестной отлучке, представила почтенных свидетелей, бумагу от мэра… Напрасно. Закон — ничего нельзя сделать. Комитет передал деньги на хранение в кассу депозитов. Не зная, где мой муж и скоро ли он вернется, я решила немедленно приступить к поискам. Обратилась в справочное агентство. С меня спросили пятьсот франков, чтобы за десять дней собрать о вас все сведения. Я предложила вдвое и через шесть дней узнала все подробности, вплоть до самого вашего отплытия из Гавра. Это было много, но еще недостаточно. Куда направился ваш корабль? Агентство осталось довольно моей щедростью и потому старалось изо всех сил. Разослало телеграммы во все порты Англии и Франции, куда заходят почтовые пароходы, и вскоре из Сенегала пришло сообщение, что ваша яхта в Дакаре. Поскольку вы собирались охотиться, было ясно, что от берегов далеко удаляться не станете, и яхта будет периодически заходить в порты. Все это мне объяснили агенты и сказали, что, если, не теряя времени, отплыть по вашим следам на первом же английском пароходе, вас можно будет скоро догнать. Я немедленно приняла решение. Поручив торговлю приказчику, собрав все деньги, какими могла располагать, пустилась в путь, хотя агенты советовали послать кого-нибудь вместо себя. Но мне кажется, что в таких делах гораздо полезнее действовать самой. Я прибыла на почтовом пароходе в Сьерра-Леоне, где и догнала вашу яхту «Голубая антилопа». Тотчас поплыла к ней… Вас не застала! Капитан предложил подождать вашего возвращения. Я предпочла броситься за вами вдогонку. Капитан дал мне провожатого, того матроса, который погиб, защищая меня. Во французском консульстве меня убеждали не ездить за вами, но, когда увидели, что меня не переубедить, рекомендовали в проводники торговца слоновой костью… того самого англичанина, которого я сейчас отпустила. Он взялся навести меня на ваш след и сделал это. Остальное вы знаете.
— И вам ни разу не было страшно? — удивился Андре.
— Нет. Только когда меня схватила обезьяна, я очень беспокоилась, как бы не потерялся мой билет. Но он у меня отлично спрятан. Вот!
Она вытащила из-под платья большой золотой медальон на желтой шейной цепочке, достала из него билет и подала мужу. Барбантон развернул и машинально прочитал:
— Две тысячи четыреста двадцать один! Как раз мой метрический номер! Неужели это судьба?.. Сударыня, возьмите ваш билет. Поздравляю. Однако вы молодец: приплыть из Франции в Африку только для того, чтобы получить от меня доверенность! Ну-ну!..
— И вы ведь дадите ее мне? Это проще простого. Господин Андре и господин Фрике поставят свои подписи в качестве свидетелей, и на первом же пароходе я уеду обратно.
— Это я еще посмотрю, сударыня. Надо подумать.
Сказано это было весьма насмешливым тоном, чего друзья Барбантона никогда за ним не замечали.
— Поскольку мы состоим в браке и у нас общее имущество, само собой разумеется, вы получите половину выигрыша за вычетом расходов на мое путешествие.
Старый служака выпрямился, словно к нему подползла какая-то гадина. Сначала побагровел, потом побледнел.
— Мне предлагают деньги!.. — прорычал он сдавленным голосом. — Да за кого же вы меня принимаете?! Вы меня мучили, высмеивали, били, царапали, но никогда прежде не оскорбляли.
— Не понимаю. У нас же общее имущество. Тогда как…
— Очень мне нужно это имущество! Нравственного чувства в вас нет, вот что скверно… Довольно. Сначала я хотел только подразнить вас немного в отместку за все ваши пакости, а потом и уступил бы, пожалуй. Но теперь — нет! Слуга покорный! Раз вы думаете, что меня можно купить за деньги, не будет вам ничего. Я не дам доверенности. Слышите? Не дам, не дам, не дам.
Вмешался Бреванн, вступился Фрике. Бывший жандарм был неумолим.
Видя, что спор ни к чему не приведет, Андре велел продолжать путь. Барбантон вполне мог передумать, он был отходчив. Когда отряд миновал предместье, путешественники увидели над городской больницей и над казармами огромные желтые флаги. К ним подошел полицейский и объяснил, что в городе желтая лихорадка.
