— Однако как опасно говорить о политике на берегах Гвинеи, — заметил Фрике. — Ну, арапушка, продолжай! Это очень интересно.
— Сунгойя из рабства освободился и задумал свергнуть своего врага. Но как напасть на человека, владеющего, быть может, лучшим гри-гри во всей стране? Тогда Сунгойя принялся разыскивать талисман, который помог бы ему одолеть противника. Собрал настоящую коллекцию фетишей. Когда познакомился с Андре, нанялся к нему на службу, стал свидетелем чудесного избавления мадам Барбантон от обезьяньих объятий. Очевидно, у белой женщины имелся гри-гри необыкновенной силы.
— Понимаю!.. Угадываю!.. — воскликнул Фрике. — Сунгойя видел, как барыня вынимала медальон, а из медальона билет, и принял медальон за ладанку с талисманом, который помог одержать победу над гориллой. Естественно, ему захотелось его присвоить… Так?.. Конечно… Однако будущий правитель куранкосов сыграл с нами хорошую шутку… Теперь я все понял. Не знаю только главного: где Барбантон?
— Капитан уехал с ним в пироге.
Сенегальцы, едва поступив на службу к Андре, с первого дня стали звать Барбантона капитаном. Им казалось, этот чин как нельзя больше шел к его бравой фигуре, мужественной осанке, молодецким усам и орденской ленточке в петлице.
Барбантон протестовал. Тогда его произвели в полковники. Пришлось уступить. Так его стали звать капитаном.
— Ты точно знаешь, что он уехал?
— Конечно! Сам видел. С ним один негр и Сунгойя.
— Раз ты сам видел — значит, так оно и есть.
Обстоятельства прояснились. Фрике побежал к Андре советоваться. Выслушав рассказ, Бреванн вполне согласился с парижанином. Несомненно, Сунгойя украл медальон, воспользовавшись крепким сном изнуренной путешественницы. Сделал это, чтобы вернуться на родину и произвести государственный контрпереворот. Лучшей дорогой в землю куранкосов была река Рокель. Скорее всего, беглецы поплыли вверх по ней, добывая пропитание рыбной ловлей и охотой.
Теперь надо было придумать, как настигнуть их и не спугнуть. В погоню мог пуститься только Фрике. Решили, что он возьмет паровую шлюпку, на которой надо только развести пары и загрузить провизию. Ему выделили двух матросов и троих негров, в том числе сенегальца, который знал местные наречия не хуже своего беглого товарища и мог служить переводчиком. Негр и европейцы будут вооружены скорострельными винтовками Винчестера, а Фрике возьмет с собой и полное охотничье вооружение. Не будучи записным охотником, юноша согласился продолжать дело прикованного к постели Андре, добывая новые трофеи. Впрочем, охота в таких странах не столько спорт, сколько необходимая самооборона.
Погрузили на шлюпку и запас лекарств, главным образом хинина, необходимого при малярии, гамаки, каучуковые одеяла для защиты от ночной сырости и дневного жара. Не забыли и складную резиновую лодку на случай, если придется временно прервать плавание.
Если река Рокель окажется несудоходной — в некоторых местах она усеяна камнями, — предполагалось, что Фрике отошлет шлюпку обратно и продолжит путь в туземной пироге, посадив негров грести. Яхта будет дожидаться его возвращения или стоя на фритаунском рейде, или, если станет чересчур скучно, курсируя вдоль берегов Сьерра-Леоне.
Фрике пустился в погоню.
Шлюпка зашла в устье реки, которая в этом месте называется Сьерра-Леоне, миновала английский берег и храбро вступила в воды собственно Рокели.
Благодаря приливу и превосходной машине она быстро продвигалась вперед, наполняя сердце парижанина надеждой на скорый успех предприятия. Но когда начался отлив, эта надежда окончательно побледнела: обнажились камни, между которыми надо было осторожно лавировать под малыми парами.
— Так мы нескоро до них доберемся, — задумчиво бурчал себе под нос юноша. — Негры — великолепные гребцы, их лодки плавают, как рыбы. И зачем так много камней?
Встретилось несколько пирог с фруктами и овощами. Негры везли их продавать в город. Через сенегальца Фрике задал вопрос о беглецах. Оказалось, те опережают их на сутки.
Приближалась ночь. Пора было становиться на якорь. Молодой человек сам выбрал место для стоянки. Взошла красавица-луна, расстроив преследователей еще сильнее — при лунном свете беглецы вполне могли продолжать свой путь.
На другой день с первыми лучами солнца шлюпка отчалила. Камней стало меньше, плыли быстрее. Фрике расспрашивал встречных, но беглецов никто не видел. Это его удивило. Впрочем, река была еще довольно широка, они могли проплыть, держась другого берега, и остаться незамеченными.
Придавало сил то, что скоро шлюпка минует место, с которого прекращается влияние прилива и отлива, нагоняющих сырой, наполненный миазмами туман. Этот туман несет в себе губительный яд болотной лихорадки, смертоносной даже для очень крепких людей.
Юноша приказал подойти к берегу, чтобы набрать дров, так можно было сэкономить уголь. Вновь наступила ночь. Шлюпка стала на якорь, и все, кроме вахтенного, заснули под плеск воды.
Светало по-тропически, без зари, когда Фрике проснулся от странного шума.
Тут было и шуршание, и стук, и какое-то щелканье. Парижанин открыл глаза и понял, что лодка не шелохнется. Вскочив, закричал:
— Гром и молния! Мы сидим на мели.
Экипаж проснулся, в том числе и вахтенный — оказалось, он заснул.
Шлюпка действительно стояла на мели, на илистом дне. Во всем был виноват отлив.
При других обстоятельствах большой беды в этом не было бы: сменивший отлив прилив поднял бы шлюпку. Но дорога была каждая минута.
Между тем разбудивший Фрике шум усилился. Он внимательно пригляделся к илистому дну, на котором застряла шлюпка, и невольно вздрогнул.
По этой жиже в разных направлениях двигались странные удлиненные живые существа. Прибрежный тростник временами расступался и шуршал, длинные тела прыгали в ил, топтались в нем, толкаясь и задевая друг друга, и в конце концов окружили шлюпку кольцом из грозных пастей.
— Господин! — воскликнул в ужасе сенегалец. — Крокодилы!
Да, это они производили странный шум, разбудивший Фрике. Толкая друг друга, стучали чешуей, щелкали голодными челюстями. Слышно было их дыхание, противно пахло мускусом, неподвижные глаза свирепо и алчно сверкали. Их были сотни, появлялись все новые и новые. Словно демоны призвали сюда всю местную крокодилью армию, с резервом и ополчением. И она оказалась весьма многочисленной. Передовые отряды тыкались мордами в железные стены лодки и пытались взобраться на борт, пока, к счастью, неудачно. Но когда подойдет подкрепление, новые силы заберутся им на спины, и тогда опасности не миновать.
