Вспомните лошадь: гордая, гибкая шея, поджарые бока, закругленный круп, тонкие ноги, быстрые и нервные. Теперь взгляните на гиппопотама: бесформенное туловище, какой-то обрубок на четырех подпорках, напоминающих плохо обтесанные столбы. Что тут лошадиного? Что общего с лошадью у этой чудовищной свиньи?
Сравните наконец голову лошади с головой гиппопотама. Трудно найти хотя бы намек на сходство. А между тем название дано и остается. Что же такое этот «речной конь»? Млекопитающее из семейства толстокожих, из порядка жвачных, из отдела свиней. Стало быть, ничего лошадиного, только свинячье.
После слона это самое крупное из четвероногих, но ни силы, ни ловкости, ни смышлености слона у гиппопотама вы не обнаружите. Особенно плохо со смышленостью.
Огромная голова с маленькими, косо посаженными глазами, едва заметными смешными ушами, наморщенным лбом и малоразвитым черепом. Морда толстая, квадратная, с широчайшими ноздрями, огромной пастью, усаженной великолепными зубами.
Зубы чудные, настоящая слоновая кость — белые, твердые, не желтеющие. У гиппопотама нет бивней, как у слона, но все тридцать шесть зубов превосходны, как на подбор, клыки взрослого гиппопотама достигают иногда сорока сантиметров при весе от шести до семи килограммов. Бегемочьи зубы пользуются спросом почти наравне со слоновьими бивнями.
Все остальное напрочь лишено привлекательности. Неуклюжее туловище соединяется без шеи с карикатурной головой, отвислый живот почти касается земли, темно-свекольного цвета шершавая кожа выглядит отталкивающе. Но этот безобразный увалень не зол, напротив, скорее миролюбив, даже робок и до некоторой степени, если хотите, добродушен.
На человека не нападает, даже избегает людей, но только при условии, что его не трогают. Если дразнить, становится опасен. В нем немедленно пробуждаются зверские инстинкты, и тогда ярость его неудержима и не знает преград.
Обычно это добродушная крупная скотина сангвинического типа, несмотря на преобладание в рационе исключительно растительной пищи, которая поглощается в невероятных количествах. Ежедневно бегемоту необходимо сто килограммов питательных веществ и соответствующее количество воды.
Впрочем, не только количество, но и качество. Этот обжора — настоящий гурман и любит полакомиться. Довольствуясь травой, корнями и тростником по берегам рек и даже на дне, с жадностью набрасывается на рис, просо и сахарный тростник. Это его пирожное, десерт.
Проход гиппопотама по туземным плантациям — настоящее бедствие, погром. Он не столько съест, сколько истопчет и испортит.
От такой пищи у гиппопотама под кожей образуется, как у свиньи, толстейший слой сала, который очень любят туземцы, но европейцам оно не нравится своим специфическим запахом.
Я выше назвал гиппопотама сангвиником. Он действительно очень полнокровен, до склонности к апоплексии. Уверяют, что сам себе пускает кровь, дабы избежать удара, делая это так: выбрав острый камень, трется о его острые края, покуда не брызнет кровь, и следит, чтобы вылилось не больше, чем необходимо, после чего ложится на густой ил, устраивая себе компресс и перевязку.
То есть гиппопотам — изобретатель кровопускания. Некоторые ученые этому верили, например Гален.
Почему бы и нет. Естественная история знает и другие подобные случаи. Морская птица баклан, питающаяся исключительно рыбой, освобождает свой желудок от попадающих в него костей с помощью средства, столь любимого мольеровскими докторами. Его название мы приводить не станем, оно громко произносится со сцены Комеди Франсез.
Под клювом у этой птицы перепончатый мешок, куда она набирает воду в объеме, потребном для операции, и действует клювом, как тем инструментом, над усовершенствованием которого потрудились многие врачи, начиная с Флерана и кончая доктором Эгизье и бароном Эсмархом…
Шкура взрослого гиппопотама толще, чем у носорога. Из нее делают чрезвычайно прочные щиты, от которых отскакивают намазанные ядом стрелы туземцев. Только благодаря толстой шкуре гиппопотам пока не вычеркнут из списков природы: охотятся на него много, и он имеет обыкновение подпускать к себе человека очень близко.
В прежние времена туземцы редко его убивали, разве что при помощи западни, ямы или капкана им удавалось одолеть животное. С распространением огнестрельного оружия и ростом спроса на слоновую кость бегемотов истребляют безжалостно и скоро они будут редкими зверями.
На суше гиппопотам вял и неповоротлив. Бегать не может, не создан для этого, достаточно взглянуть на его фигуру. Зато превосходно плавает и ныряет.
Может довольно долго пробыть в воде и проделывать на глубине всевозможные фокусы, может бесконечно держаться на поверхности, плавая, благодаря своему жиру, как буек. Он любит спать на воде, отдаваясь течению и наслаждаясь, как истинный сибарит, мягким ложем, которое даже мягче постели из розовых лепестков. При этом из воды видны только его глаза, ноздри и уши. Он все видит, слышит и чует, находясь в полнейшей безопасности. Его тушу не всегда заметишь.
Встреча с дрейфующим гиппопотамом очень опасна для лодок.
Полученный толчок приводит его в ярость. Он бросается на лодку и грызет ее крепкими зубами или подденет спиной и перевернет.
Если при столкновении получит рану, горе экипажу! Гибель неизбежна. Чудовище всех загрызет.
В реке Рокель бегемоты встречаются пока довольно часто, несмотря на близость британской колонии Сьерра-Леоне. Климат нездоровый, охотники не стремятся сюда, предпочитая Капскую землю. Туземцы отваживаются нападать на гиппопотамов только на суше, где животные почти не появляются, предпочитая воду.
Так что в местности, где происходят события, о которых мы рассказываем, «речные лошади» еще не перевелись.
Когда шлюпка остановилась от внезапного толчка, все решили, что она напоролась на камень и пойдет ко дну. Но вода вдруг покраснела, поднялось сильное волнение, послышался громоподобный вой.
Лодка продолжала идти тихим ходом. Вновь раздался крик, только еще громче. Шел он из воды.
— Я узнаю этот звук! — воскликнул Фрике. — Так кричит умирающая лошадь. Я слышал его в аргентинских пампасах и никогда не забуду.
У гиппопотама единственное сходство с лошадью — голос. Только «речь» его гораздо резче и неприятнее.
Из бурлящей воды показалась голова бегемота, потом и часть туловища. Он распахнул огромную пасть с лиловым небом и ослепительно-белыми зубами, ухватился этими зубами за железный борт лодки и давай трясти ее изо всех сил.
Он распахнул огромную пасть с лиловым небом и ослепительно-белыми зубами, ухватился этими зубами за железный борт лодки и давай трясти ее изо всех сил.
Опасность грозила серьезная, Фрике понимал это, но не пошутить не мог.
