Носорог. Да, у него действительно рог на носу, а то и два, смотря по породе. Бывают и двурогие носороги.
Нечего и говорить, что он типичный толстокожий: кожа его славится классической толщиной и непробиваемостью. Водится он не только в Африке, как бегемот, но и в Азии и даже на больших азиатских островах.
Нас, конечно, интересует только африканский носорог, который, впрочем, мало чем отличается от своего азиатского сородича.
Носорог, подобно гиппопотаму, может служить олицетворением материальной, грубой силы, не управляемой разумом. Треугольная короткая голова посажена без шеи на безобразные плечи, туловище обтянуто шершавой кожей, покрытой буграми и мозолями, кажется, будто к ней присохли комья грязи. Лба нет, вместо него какое-то углубление. Где тут поместиться мозгу? Короткие прямые уши свернуты в трубочку. Близорукие, крошечные глаза прикрыты напоминающими корку веками. Пасть небольшая, с плоскими губами. Верхняя губа, очень подвижная, легко оттопыривается вперед, висит над пастью остроконечным придатком. Носорог может хватать ею небольшие предметы.
На приподнятом носу в виде полумесяца торчит огромный, грозный и неуместный рог. Это и оружие нападения, и орудие труда: носорог выкапывает им из земли коренья, до которых очень лаком. Он не похож ни на какие другие рога, будь то оленя, барана или коровы: чрезвычайно крепкий, он состоит как бы из сросшихся между собой волокон или, точнее, из шерсти, склеенной роговым веществом. Костяного вещества нет и следа. Кроме того, этот рог ничем не связан с необыкновенно толстыми черепными костями, идущими до самых ноздрей. Он крепится на коже, и его легко срезать ножом.
Рог носорога отлично полируется и находит применение даже в промышленности.
С толстой, как броня, кожей носорог был практически неуязвим даже после появления огнестрельного оружия, но, совершенствуясь, оно делает его все более уязвимым.
Прежние пули отскакивали от его природного панциря, чтобы ранить животное, надо было попасть в одну из складок кожи или в глаз, что весьма непросто, об этом известно каждому охотнику. Теперь гиганта можно сразить наповал, прицелившись из винтовки Гринера или «Экспресс» в темное пятно позади плеча.
В Африке два вида носорогов: черный и белый. И тот и другой бывают однорогим и двурогим. Следовательно, всего четыре разновидности.
Белые больше, массивнее, неповоротливее, редко нападают на человека. Они жирнее черных, мясо их съедобно.
Рог однорогого животного достигает метра и загнут назад, у двурогого передний больше метра и загибается вперед под углом 45°. Задний рог — не более двадцати сантиметров, напоминает шишку. Черные носороги меньше и проворнее белых. Они очень опасны, злобно кидаются на все, что им покажется странным, даже если их никто не тревожит.
Мясо у них жесткое, сухое, даже неприхотливые в еде негры его не признают.
Многие считают носорога существом смирным, как большинство травоядных. Может быть, это и справедливо в отношении белых особей. Черный же зачастую беснуется безо всякой причины. Роет рогом землю, ожесточенно выдирает кусты. Порой это продолжается несколько часов, в слепой ярости оказываются уничтожены безобидные неодушевленные предметы. Животное успокаивается, истерзав их в клочья.
В противоположность слонам носороги почти никогда не ходят стадами, чаще в одиночку или парами. Только там, где их особенно много, бродят иногда группами по три, реже четыре или пять экземпляров.
Нельзя не упомянуть и неразлучного спутника носорога, который, кажется, им одним живет и только для него одного.
Это маленькая птичка из семейства воробьиных, ученые называют ее Buphaga africana (быкоед африканский), в капских колониях она известна как Rhinocerosbird (носорогова птица).
Она следует за своим другом повсюду, по-видимому, бескорыстно, потому что поживиться ей от него почти нечем: на коже носорога не слишком много паразитов, годных в пищу быкоеду. Таким образом, привязанность оказывается скорее платонической. Малыш сопровождает своего приятеля во время переходов, останавливается вместе с ним, охраняет его сон — при малейшей опасности пронзительно кричит, чтобы разбудить, если тот не просыпается, клюет в уши.
«Сколько раз я проклинал эту необыкновенную дружбу, — рассказывал знаменитый охотник Гордон Кумминг, исключительную правдивость которого подтверждает доктор Ливингстон. — Носорог отлично понимает сигналы, подаваемые птицей, насторожившись, немедленно вскакивает и убегает.
Мне часто приходилось охотиться на носорога верхом. Он заводил меня далеко и получал несколько пуль прежде, чем свалиться. Птицы не покидали его до последней минуты.
Сидели у него на спине и на боках, при каждом выстреле взлетали футов на шесть, тревожно кричали и опускались на прежнее место. Носорогу приходилось порой бежать под деревьями, низкие ветки сгоняли птиц с его спины, но при первой возможности они садились на нее опять.
Мне случалось убивать носорогов ночью, на водопое. Птицы, думая, что те спят, оставались с ними до утра, потом долго старались разбудить и улетали, только окончательно убедившись в их гибели».
Мы упомянули, что белые носороги смирнее черных. Но все в мире относительно. Встреченный парижанином экземпляр был белым и однорогим, а между тем рассвирепел, едва завидев людей.
Это был настоящий гигант. Опустив голову, пыхтя, как рассвирепевший бык, направив прямо перед собой свой огромный рог, он яростно устремился на Фрике, который стоял перед громадной, грязной мясной тушей и не знал, куда целиться.
К счастью, почва была болотистая, топкая, тяжелый зверь увязал то одной, то другой лапой, что замедляло его бег.
Не рассчитывая попасть спереди в уязвимое место, юноша отскочил в сторону и выстрелил, почти не целясь.
Но за десятую долю секунды до выстрела носорог почуял спрятавшихся в камышах негров и быстро развернулся в сторону Фрике. Голова животного вновь оказалась напротив стрелка, и пуля ударилась в рог, почти вровень с носом.
Рог был снят, как серпом. Он пошатнулся и упал, повиснув на лоскутках кожи.
— Я не сюда целился, — сказал парижанин, — досадно. Но погоди минутку, приятель, у меня для тебя еще есть заряд.
Оглушенный носорог припал на колени. Но рог у него не связан с черепом, держится на надкостнице, поэтому сотрясение было легким.
Зверь вскочил с устрашающим ревом, вконец рассвирепев, и снова бросился на Фрике и сенегальца.
Несмотря на неблагоприятные условия, молодой человек выстрелил еще раз.
Опытный охотник никогда бы так не поступил. Он бы повернулся, чтобы прицелиться в бок. Но Фрике не был настоящим охотником, как не был и первоклассным стрелком. Он был только неустрашим и хладнокровен, а это далеко не все.
