будет возможность её предотвратить, чтоб посодействовали, как это в своё время сделали мы, не отказали в помощи.
— Ну и… на сколько поколений заключаем? — уточнил Роман Андреевич.
А я даже удивился подобной формулировке. Заметив моё непонимание, Роман Андреевич пояснил:
— Больно молод ты ещё, Юрий Викторович. Хорошие условия, честные даёшь, не кабалу навешиваешь, а всё как предки завещали. Да только положено указывать количество поколений. Уже забыли все об этом. Скажешь «семь поколений» — вот она и будет дружба великая между родами. А если не уточнять, так спустя одно поколение и действовать кровная клятва перестанет.
Я же про себя отметил, что, видимо, совсем по совести решил поступить старик Волошин, уточняя такие вещи. Всё же я подобных тонкостей не знал; судя по удивлению, отразившемуся на лице бабушки, она тоже об этом не знала.
— Семь поколений. Согласны? — улыбнулся я, раз уж старик сам предложил такую формулировку.
— Добро, — согласился Роман Андреевич, поглаживая косу из своей седой бороды. — Но это ещё не всё! Ещё со своей стороны мы бы хотели заключить договор с вашей больницей на лечение наших людей. Больно уж впечатлило нас умение вашей сестры, княжны Угаровой.
— Не думаю, что есть какие-то преграды этому, — согласился я.
— Ну и, кроме того, хотел бы взять у вас разрешение в несколько ужатом варианте в личном общении поведать о том, что вы сделали для нас, — продолжал говорить Роман Андреевич. — Судя по вашей ситуации, вам просто-таки необходимо заручаться поддержкой других родов. А лучше всего для этого подходит решение щекотливых ситуаций, возникающих, как в нашем случае, непредвиденно и решать которые необходимо срочно. Если позволите, поделимся вашим участием в тушении наших пожаров. Глядишь, ещё кто-то из страждущих обратится, а вам на том связи крепкие можно будет устанавливать. Пусть не на семь поколений, как в нашем случае, но на одно — и того будет достаточно для передышки роду. Вам плодиться да размножаться надо, чтоб не извели под корень.
Я кивнул. Вот уж точно не думал, что старик займётся популяризацией нашего рода. Однако же чудны дела наши. Если такие вещи предлагают безвозмездно, грешно не согласиться. Да и заключение договора на эксклюзивное лечение в нашей больнице тоже о многом скажет тем, кому необходимо о союзе и доверии между родами Волошиных и Угаровых.
На этом мы порешили. Волошин собственной рукой вписал в экземпляры договора условия и собственной кровью заверил договор о ненападении, лояльности и сотрудничестве на семь поколений. Взяв себе экземпляр, он ещё раз поблагодарил меня за помощь, а после пригласил нас с Елизаветой Ольгердовной в гости в Карелию.
— Чай, и банька у нас там, и ягоды с грибами, и охота справная. Да и тебе, Лизок, после всего произошедшего полезно будет отдохнуть на природе. А князю, глядишь, и молодка может из наших приглянётся. А коли нет, так может и княжне кто из наших молодцев в душу западёт.
Я только ухмыльнулся. Старик Волошин ковал железо, пока горячо, желая скрепить наш договор не только кровью, но и браком.
Бабушка приглашение приняла, но дату визита не назвала:
— Дел в достатке, но как будет передышка, обязательно прибудем.
Пока же Волошиных провожали в малую гостиную на обед, бабушка чуть отстала и просветила меня в некоторых деталях:
— Ты уж не думай, что я в маразм впала от старости, раз обниматься к Волошину полезла. Романа Андреевича я помню ещё со времён, когда была сопливой девчонкой, поэтому и отношение у меня к нему едва ли не как к отцу. Уж думала, что четверть века как умер, а он, видишь, как… странствовал. К тому же, не терзайся и не ищи подвох в его действиях. Он поступил по совести, как и ты. Мы им, считай, половину клана сберегли. Поэтому и такая щедрая плата.
Княгиня ушла, я же задержался, убирая договор в семейное хранилище. Мысли мои при этом были сосредоточены на приглашении Волошиных. Меня искренне удивляло, что Роман Андреевич так спокойно говорил и предлагал нам приехать в гости с бабушкой, в то время как совсем недавно погиб его сын. Но, подозреваю, что если Агою Романовичу было за сотню, как и бабушке, то уж отец его и подавно был старше. Возможно, в таком возрасте смерть воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Доживу до его возраста — узнаю.
* * *
Глава Ордена Святой Длани перебирал донесения, и каждое следующее радовало его меньше, чем предыдущее. Даже лишение этой мерзкой суки Угаровой силы не радовало главу Ордена, а всё потому, что сила эта ушла не на благо развития Ордена, а в неизвестном направлении.
Наличие альтернативной силы, начавшей охотиться на сильных магов, не входило в планы Ордена. Это был их мир, их «кормушка». Делить её с кем-либо они не собирались. Там, где Орден исподволь, понемногу отщипывал силу, постепенно усиливаясь, кто-то решил действовать напролом. Словно взрослый, забравшийся в детскую песочницу и принявшийся рушить песочные замки. Вот только главе Ордена не нравилось ощущать себя ребёнком в песочнице. Он привык представлять себя самой крупной рыбой в пруду, пусть и залёгшей временно на дно, дабы скрыть своё влияние на происходящее.
И в этом контексте Юрий Угаров, перестал для Ордена быть врагом, вмешавшись в чужой ритуал и пустив его насмарку. «Враг моего врага — мой друг», — гласила народная мудрость, и если Угарову удалось частично нарушить планы неизвестного, это играло на руку главе Ордена. Невольно пришлось пересмотреть собственные взгляды на мальчишку. Если глава одно время ожидал вендетты и мести от него, то полное игнорирование Ордена заставило задуматься над тем, что, возможно, астральный брат внутри мальчишки всё-таки прижился и постепенно берёт над ним власть. А значит торопиться с его устранением не стоит.
Выходило, что зря бывшему настоятелю храма в Торжке была скормлена информация о наличии у Угарова астрального брата и о возможности изъять его. Скормили её аккуратно, желая проверить, чем закончится это противостояние. Учинённая бойня никоим образом не расстроила главу Ордена: «Подумаешь, всего лишь подчистил за нами расходный материал». Другой вопрос, что если бы у торжковца получилось, то Орден мог лишиться будущего союзника в противостоянии с третьей силой.
Сейчас глава Ордена впервые задумался над тем, чтобы навести мосты с Угаровым и попытаться отыскать конкурента, способного испортить всю его игру. А для этого Угарова необходимо было бы натравить на неизвестного. Причины для этого
