— Заваруха началась с того, что я нашел оружие, — сказал Кирилл.
Понемногу его речь становилась все более уверенной. Он перестал бояться ошибок и не задумывался о согласовании времен, а нужные слова сами собой отыскивались в памяти. Брикс слушал его внимательно, иногда останавливая неожиданным вопросом. А когда Кирилл закончил, то Энди привел пару поучительных примеров того, как вести себя в подобной ситуации.
Скажем, когда на Дикого Билла Хикока наехала банда Макканлесов, он не стал дожидаться повода для честной дуэли.
Во-первых, Дэвид Макканлес был слишком хорошим стрелком, а во-вторых, рядом с ним всегда были трое братьев. Один против четверых? Никаких шансов.
Однако у Дикого Билла имелось особое мнение на этот счет. Он сидел в таверне, и, наверно, ломал голову, как поступить. После стычки с Дэвидом тот пообещал его убить. Можно было бы на все плюнуть и незаметно уехать из Небраски. Но тут Дикий Билл глянул в окно и увидел, как вся шайка скачет по дороге к таверне.
И что он делает? Он хватает со стены капсюльную винтовку, с которой хозяин таверны ходил на бизонов. Выскакивает на крыльцо, прицеливается — и стреляет. Дэвид Макканлес был от него в полутора сотнях шагов. Но бизонья пуля вышибла его из седла, да еще забрызгала братьев кровью и осколками костей.
Братья, само собой, в праведном гневе помчались на Дикого Билла, паля на ходу. А он спокойно стоял на крыльце. Спокойно оперся локтями на перила. И спокойно завалил всех троих из своего кольта, как только они приблизились на подходящую дистанцию. А уж потом сел на жеребца и, не дожидаясь шерифа, покинул Небраску. Кстати, с тех пор его и стали называть Диким Биллом.
Нечто подобное случилось и с одним знакомым Энди Брикса. Тот сидел в захолустной тюрьме за какое-то мелкое прегрешение, когда на городок налетела банда Хатча Рамиреса. Собственно, сам-то Хатч находился за решеткой, и банда просто разнесла тюрягу по бревнышку, чтобы освободить предводителя.
Ну, знакомому Брикса ничего не оставалось, как присоединиться к налетчикам. Вечером бандиты укрылись в пещере, и там он подслушал их разговор — они не знали, что он понимает по-испански, и обсуждали, как поступить с новичком. Решено было избавиться от него самым гуманным способом — прирезать во сне, перед рассветом. Только вот знакомый Брикса тоже не стал дожидаться рассвета, а голыми руками придушил одного бандита, овладел его ножом, а потом потихоньку вырезал всю банду, включая Хатча. Да еще и получил пятьсот долларов, когда бросил его труп в пыль возле полицейского участка.
— В общем, кто стреляет первым — тот выигрывает, — заключил Энди Брикс. — Если, конечно, он стреляет в противника, а не в землю перед ним, как это обычно и бывает.
Он поглядел на небо и остановил лошадь.
— Все, солнце уже высоко. Здесь мы будем ждать ночи. Ты есть хочешь?
— Нет.
— Отлично. Потому что еды-то у меня никакой и нет. Знаешь, Крис, пока я буду спать, ты мог бы разорить пару гнезд. В детстве мы часто так делали, собирали яйца диких уток…
— У меня есть галеты, можем перекусить. — Кирилл огляделся. — А почему нам нельзя двигаться дальше?
— Потому что дальше нас будет видно как на ладони. Несколько миль сплошных дюн.
— Ты хорошо знаешь эти места, — заметил Кирилл, осторожно сползая с кобылы.
— Да нет, не слишком. Просто сейчас мы идем тем же самым путем, каким я бежал из тюрьмы. Только в обратном направлении. Понимаешь, тюремщики кинулись искать меня на пути к железной дороге, а я ушел к океану. А теперь они обо мне, надеюсь, малость подзабыли, и до рельсов-то я точно доберусь. Но это будет к завтрашнему вечеру. А пока давай спать. Ты еще не передумал насчет Нью-Йорка? А то давай вместе махнем в Техас.
— Кому я там нужен?
— А кому ты нужен в Нью-Йорке?
Кирилл ничего не ответил.
Они завели лошадей в камыши, а сами устроились под ивой, низко склонившейся к воде. Сквозь густую сетку листьев хорошо просматривались берега маленького озера, одного из тех, которыми была усеяна низина между дюнами. Энди свернул сумку и положил ее себе под голову, предварительно вынув револьверы. Сладко зевнул и потянулся.
— Так говоришь, у тебя были два кольта? Жалко, что ты их выбросил. Но я тебя понимаю. Говоришь, к ним подходили только самые большие патроны? Наверно, сорок пятый калибр. Да, жалко. Эти-то игрушки я забрал у охранников. Двадцать второй калибр. Ими, конечно, можно напугать простаков, или, если повезет, подстрелить голубя. Но для серьезного дела нужен сорок пятый. Ты почему не ложишься?
Кирилл с трудом выпрямил затекшие конечности и опустился на прохладную землю возле замшелого ствола. Прогулка верхом оказалась слишком тяжелым испытанием. Он так и не смог улечься; сидел, прислонившись к стволу и от души завидуя Энди, который уже беспечно похрапывал.
«Кому ты нужен в Нью-Йорке?»
Конечно, можно было бы рассказать обо всем. Об Остерманах, об Одессе, о том, что дома его ждет взбучка от матери и тошнотворное ожидание нового учебного года в гимназии… Да только Энди Брикс ничего не поймет. Как перевести на английский, что такое переэкзаменовка по алгебре? Как объяснить, что, если Кирилл не сдаст алгебру, то его обязательно отчислят? А ведь он не сдаст, это точно…
«Ну и пусть отчислят, — вдруг подумал он. — Не пропаду. Вернусь, напишу роман, стану знаменитым писателем. Как Вальтер Скотт. Разве Вальтер Скотт кончал гимназию? Вот и я обойдусь без нее! Да, но для мамы это будет таким ударом… Зато теперь никто не мешает ей любезничать с этим мерзким аптекарем. Ну да, теперь-то она может и замуж за него выйти. А что? Свободная одинокая женщина, красивая и еще молодая. Точно! Без меня ей будет легче…»
Он не мог спать, и просто сидел, глядя на пляшущую тень от листьев.
Где-то недалеко заржала лошадь, и Энди моментально поднял голову. Он быстро приложил палец к губам и выхватил револьвер.
Кирилл затаил дыхание.
Слышался хруст камышей. Фыркнули лошади, и снова раздалось короткое ржание.
Брикс осторожно вытянул из-за пояса второй револьвер и, держа его за ствол, протянул Кириллу.
Чужие голоса раздались неожиданно близко.
— Это те самые кобылы?
— Ну да!
— Думаешь, они бросили лошадей и пошли пешком?
— Тихо! Они просто отлеживаются где-то поблизости. Брикс не такой дурак, чтобы разгуливать среди бела дня.
— Он мог их бросить, чтобы запутать нас.
— Заткнись, Том! Лучше взведи курок, и стреляй, как только что-нибудь заметишь.
Энди похлопал Кирилла по колену и показал пальцем в сторону. Там, над камышами, мелькнула белая шляпа, потом вторая, черная.
