Смех в зале тут же сменился паникой. Люди повскакивали со своих мест и обратились в бегство. Со всех сторон на Хэтти посыпались толчки, и стоило ей только встать, как ее грубо поволокли в проход.
— Эй, парень! Уйди с дороги! — услышала она за спиной чей-то пронзительный крик. Какой-то тучный мужчина, протискиваясь сквозь толпу, с силой ударил ее в плечо. Не подхвати ее в тот момент чья-то крепкая рука и не водвори обратно на место, она бы не удержалась на ногах.
— Держитесь, приятель, — раздался рядом чей-то веселый голос. — Не лучше ли уступить дорогу этой безумной толпе? Жаль, что эта чертова корова не лягнула по голове парочку балбесов.
Обернувшись, Хэтти увидела молодого человека со скульптурными чертами лица и задорными искорками в голубых глазах.
— Благодарю вас, сэр. Я первый раз в театре. Здесь часто такое случается?
Она тут же осеклась — Боже, что за жалкий писк! Или это ей только показалось? Может быть, ее голос прозвучал подобающе?
Молодой человек улыбнулся:
— Нет, не часто. Считайте, нам с вами сегодня просто повезло. Обычно они обходятся без натурального домашнего скота. А вообще здесь всякое бывает. Зрители иногда забрасывают артистов гнилыми яблоками. Видели бы вы, как однажды отделали физиономию бедному Макбету. О! Взгляните, наконец-то они выволокли несчастное животное на свет Божий. — И тут на лице молодого человека отразилось неподдельное удивление. — Вы говорите, в первый раз? В первый раз в «Друри-Лейн»?
Хэтти кивнула:
— Да. Я совсем недавно приехал в Лондон. С севера Англии. Все, что я сейчас увидел, — настоящее открытие для меня.
— Уж не хотите ли вы сказать, что до сих пор так и не вылезали из такой глуши? Ах да, совсем забыл, черт побери! Надо же вас познакомить. — Он оглянулся на своего товарища: — Эй, Скадди, подойдите поближе. Этого джентльмена я чудом вытащил из потасовки. Иначе бы ему туго пришлось в этой давке.
За спиной ее спасителя появился упитанный, розовощекий, как херувим, молодой человек. В его лице было столько открытости и доверчивости, что ее губы как бы сами собой растянулись в улыбке. «Хитрости в нем, должно быть, ни капли, — подумала она, — равно как и избытка ума».
— Так скажите же наконец, как вас зовут? — сказал первый молодой человек. — Ради одной справедливости вы должны это сделать, раз уж я, можно сказать, спас вам шкуру.
— Монтейт. Лорд Гарри Монтейт.
Молодой человек с ангельским ликом захлопал глазами.
— Надо же, черт возьми! Какое совпадение. Его тоже зовут Гарри — сэр Гарри Брэндон. А меня… меня вы можете называть Скадди. — С этими словами он протянул ей свою пухлую руку, которая, вероятно, никогда не держала ни попоны, ни скребницы.
А она-то боялась показать им свои нежные белые руки. И решив, что ей нечего беспокоиться, она стянула перчатки. Сэр Гарри, ткнув в бок своего приятеля, сказал:
— На самом деле его зовут мистер Тайертон Скаддимор, но мы, чтобы не ломать язык, называем его просто Скадди. Да, по правде говоря, он и не заслуживает своего благородного имени.
— Рад познакомиться, — представился друг сэра Гарри, — Скадди.
Хэтти благодарила судьбу, что до той поры все у нее складывалось гладко. Гарри и Скадди оказались вполне приемлемыми грубовато-добродушными парнями. Глядя на них, она не могла удержаться от одной мысли: интересно, каким образом они представлялись бы ей, если бы знали, что перед ними женщина.
Сэр Гарри обернулся назад, чтобы поглазеть на опустевшую сцену.
— Да, похоже, наша молочница после этой свалки уже не поваляется на сеновале, во всяком случае сегодня ночью. Гм… Лорд Монтейт, мы со Скадди собираемся поужинать в «Уайтсе». Почему бы вам не присоединиться к нам?
Хэтти пыталась отказаться:
— Право же, я не знаю. В Лондоне я совсем недавно, и у меня нет здесь ни знакомых, ни друзей. Так что я не вхож в «Уайте». И вообще не принадлежу ни к какому клубу.
— Зато Скадди и я — члены «Уайтса», — сказал сэр Гарри. — Вы можете присутствовать там на правах нашего гостя.
На этом Хэтти прервала воспоминания, потому что услышала голос Скадди, в котором чувствовалось некоторое раздражение.
— Вы можете наконец ответить мне, лорд Гарри? Я уже третий раз повторяю вам один и тот же вопрос.
Хэтти растерянно заморгала и, окончательно вернувшись к реальности, начала оправдываться:
— Извините, Скадди. Я вдруг вспомнил про ту корову в «Друри-Лейн».
Скадди засмеялся и хлопнул ладонью по столу:
— Да, забавное было зрелище. Ведь там мы и встретились. Черт побери, когда же это было? По-моему, месяца четыре назад? Верно я говорю, лорд Гарри?
— Совершенно верно. Это было четыре месяца назад, — подтвердил сэр Гарри с какой-то непонятной многозначительностью в голосе. — Только, по-моему, не стоит сейчас обсуждать эту историю столетней давности. А то будете мусолить ее до рассвета и не успеете познакомиться с моим планом.
Хэтти заметила, что при этих словах в симпатичных голубых глазках Гарри появился какой-то масленый блеск, отчего лицо его сразу приняло блудливое выражение. Он вдруг стал похож на тех джентльменов, которых в обществе принято считать сластолюбцами. Она чувствовала, что ладони у нее становятся влажными.
— О каком плане вы говорите, Гарри? — спросила она, сделав усилие над собой.
— Я предлагаю поехать на Милсом-стрит и навестить леди Бакстел в ее прекрасном доме. Я не был там черт знает сколько. Мне кажется, самое время заглянуть к ней.
Ладони у нее по-прежнему оставались влажными, но язык не поворачивался задавать вопросы. Однако она понимала, что должна делать это.
— Леди Бакстел? Кто это, Гарри? Это ваша приятельница?
Скадди хихикнул и больно шлепнул ее по и без того ноющей руке. Она едва удержалась, чтобы не вскрикнуть, сознавая, что мужчине непозволительно обнаруживать подобную слабость.
— Как бы не так, — сказал мистер Скаддимор, — с какой печали ему заводить таких приятельниц? Никакая она ему не приятельница и тем более не леди. Гарри интересуют ее птички, а не она сама, мерзкая карга.
Теперь Хэтти предстояло пройти более тяжелое испытание. Джентльмены завели длинную и откровенную беседу о наличии определенных женских достоинств или, наоборот, отсутствии таковых у знакомых молодых девиц. Надо было отдать им должное: большей частью дело не доходило до откровенных подробностей, непосредственных описаний и детальных сравнений, когда разговор касался добропорядочных светских леди. Но уж если речь заходила о прелестях девушек из низших сословий, то они не скупились ни на скабрезные выражения, ни на крепкие словечки.
Хэтти считала, что здесь она неплохо выдерживает свою роль. Она даже попыталась перенять их пошловатые манеры и пару раз позволила себе вставить несколько не очень пристойных, позаимствованных у них выражений.
