на свои грозные манеры в разговоре с отчимом, сомневался, что тот воспримет всерьёз слова и объяснения Жени. Но таких, как Гена, с их повадками и привычками, нужно всегда стараться ставить на место. При этом приводя в объяснении самые весомые аргументы. Однако на Гену слова его пасынка подействовали (Женя, признаться по правде, был этому удивлён). Собираясь в школу на следующее утро, Женя услышал в другой комнате приглушённый разговор мамы и Геннадия. Геннадий пытался убедить Инну, что ему лучше уйти и оставить её и её сына в покое, прекратив им навязывать свои религиозные убеждения. Инна же пыталась донести до сознания мужа, что её чувства к нему (Геннадию) по-прежнему сильны, и она не хочет, чтобы он уходил. Просто, по её мнению, Гене необходимо быть менее категоричным и требовательным в своих взглядах по отношению к окружающим. Но Геннадий настаивал, что прямо сейчас пойдёт собирать вещи.
— Соплячок — хомячок… — с улыбкой пробубнил Женя и вышел из дома.
На большой перемене Женя с Максимом обедали в столовой.
— Ты сегодня какой-то задумчивый и молчаливый. Всё нормально?
Женя кивнул. Сказал:
— Я как-то упоминал в разговоре, что мой отчим помешан на религии.
Макс кивнул.
— Так вот, — продолжал Августовский, — вчера на очередные его заскоки я ему вежливо объяснил, что он не прав. И что нужно с людьми, да ещё и с близкими, вести себя по-человечески, а не выплёскивать на них свой гнев в виде религиозно-фанатичной дичи. Сегодня утром я подслушал, как он объяснял моей маме, что не хочет больше нас с нею терроризировать и намеревается уйти от нас. Прикинь…
— Ну, хорошо, что всё закончилось хорошо. А то, исходя из твоего тона, я уж подумал, что ты отчима замочил, и теперь пытаешься узнать моё мнение, правильно ли ты сделал. Да, тебе всего пятнадцать. Но по телосложению ты уже взрослый и сильный бугай!
— Всё шутишь. Ты в своём репертуаре, Макс.
— Слушайте, ковбои! — раздался женский голос. Женя и Максим взглянули на подошедшую девушку. Это была сестра Максима по имени Лиза. Елизавете нравился Женя Августовский, и она всячески пыталась заставить его приударить за ней. Именно Лиза была одной из тех девушек, с которыми в этом году Женя целовался. — Я узнала, что вы сегодня в полночь попрётесь куда-то там в лес, чтобы посвящаться в мужчины?
Женя с Максом посмотрели друг на друга.
— В лес ночью? Вы что, совсем дебилы, мать вашу?! У вас гормоны что ли чересчур обильно играют? — выражение лица Елизаветы было отнюдь неласковым.
Женя оглядел её. Стройная, хорошенькая. Чёрные распущенные волосы. Привлекательное лицо. Синие глаза. Почему-то именно в данный момент Евгений подумал, что, возможно, стоит обратить на Лизу более пристальное внимание.
— Чего ты хочешь? — развёл Макс руками. — Да, мы сегодня идём на ночную прогулку. И? Хочешь — айда с нами.
— Ну-ну, — девушка повернулась и ушла.
— Кто из наших ей проболтался? Лёха? Стас? Или ещё кто?
Макс пожал плечами.
Часто ли пятнадцатилетние люди могут чётко отличить, где заканчивается их подростковая глупость и начинается что-то серьёзное? Как отличить констелляцию взрослеющего сознания от обычной подростковой прихоти? При этом ещё недавно ты считал, что Дед Мороз реально существует, а вождение автомобиля и встреча с девушкой по-взрослому — это нечто запредельное, и тебе до таких вещей очень далеко. И вот проходит не очень много времени, и теперь для тебя вера в Деда Мороза и в истинные чудеса становится чем-то запредельным и жутко глупым. А вождение автомобиля и встреча с девушкой наедине — это пришедшая в твою жизнь настойчивая реальность. И теперь не все твои поступки будут смотреться уместно для окружающих. Хотя для тебя и кучки твоих однокашников данные поступки считаются нормой в вашем возрасте. Пятеро девятиклассников шли по тропе ночного леса. Они прошли через парк и вошли в лесную глушь. В глуши находились развалины старой станции по ремонту автомобилей.
— Ну, чего ползём как черепахи?! Живее! — скомандовал Алексей, парень среднего роста и с грубым, хриплым голосом.
— А где наш Валера? — задал вопрос Женя. — Он ведь тоже был в списке полуночников! Что, зассал и слился?!..
— Ну да. Получается так, — отозвался Алексей. — Валера говорил сегодня, что он чем-то отравился и поэтому не сможет участвовать в нашем деле, так как ему не очень хорошо.
— Мда. Очень «грамотная» отмазка, — промолвил полный парень по имени Дима. — Он мог с тем же успехом просто намекнуть, что у него случился понос, потому что он испугался ночной прогулки.
— Очень смешно и остроумно…
Тем временем компания уже подошла к заброшенному строению. Эта заброшка под рыжим оком луны, в ясной, глубокой тишине окружающих зарослей выглядела каким-то странным, загадочным осколком прошлого, помещённым в несвойственное ему окружение. Будто бы история намеренно не стёрла следы прошлого при смене рубежей своих эпох, а создала некую не очень удачную эклектику, то есть неуклюжее сочетание между собой различных элементов. И этот эклектический ночной пейзаж сейчас, с одной стороны, будто бы стремился привести ночных искателей приключений в замешательство. С другой стороны, он жаждал показать, ЧТО в нём таилось, будто намекая — мол, подойдите ближе, пилигримы, и тогда у меня с вами будет диалог. Парни подходили всё ближе и…
Ничего не происходило.
Лишь стояла та же самая ясная, глубокая ночная тишина.
— Женька, давай. Ты первый. Иди! — Алексей махнул в сторону калитки.
— Раскомандовался… — Августовский окинул Лёшу неодобрительным взглядом. При этом всё же направился через входную дверь во двор заброшки.
Едва Женя прошёл через калитку, как заорал, и, отскочив в сторону, сильно стукнулся о какой-то столб. Упал на землю. Всё это произошло, потому что на Августовского набросилось какое-то непонятное существо. Оно было немного выше Евгения и выглядело жутко. Одетое в какой-то тёмно-коричневый балахон, оно вытянуло вперёд зеленоватые руки с длинными уродливыми когтистыми пальцами и двинулось к Августовскому. Морда существа, выглядывающая из-под капюшона, напоминала физиономию вампира из фильмов ужасов. Зеленоватая физиономия была покрыта какими-то шишками или наростами, отвратительно подёргивающимися при передвижении этого монстра. Нос был маленький. Огромные желтоватые выпученные глаза с чёрными зрачками вращались из стороны в сторону. Из приоткрытого рта торчали жёлтые клыки и раздавалось хриплое рычание.
— Твою мать!!! — заорал корчащийся на земле Женя, держась за ушибленное правое плечо.
Четверо оставшихся за воротами парней, включая Максима Бадина, заливались смехом. Кто-то даже упал на колени, держась
