руку, чтобы отвлечь от игры, но неожиданно задержала ее на бицепсе. Он был такой… твердый.
Ноа позволил увести его прочь и взял Хейзел за руку, пока она не успела отстраниться. Его ладонь тоже оказалась крепкой, большой и сильной и, наверное, способной на более интересные занятия, чем метание колец.
Она прокашлялась:
– Знаешь, если будем держаться за руки, весь город уже к понедельнику нас поженит.
Ноа тихо рассмеялся, так чтобы слышала только она, и, наклонившись, прошептал ей на ухо:
– Ничего не имею против.
Хейзел, нахмурившись, покосилась на него, пока они пробирались сквозь толпу.
– Ой, да брось.
– Что «ой, да брось»?
Она недоверчиво хмыкнула:
– Всем известно, что ты не остаешься с женщинами дольше, чем на лето. Максимум два месяца. Такими темпами ты бросишь меня к моему дню рождения.
Его медные брови взметнулись вверх.
– Вот как? Это общеизвестный факт?
– Ага. Тебе нравятся туристки, гостьи города, приезжие. Ходили слухи, что ты провел крайне интересные выходные с участницами целого девичника.
Ее щеки вспыхнули при этой мысли. Зачем она вообще подняла эту тему? Одно дело флиртовать во время их летнего приключения, но притворяться, что между ними нечто большее, было бы просто смешно.
Не то чтобы она думала, будто Ноа и правда хотел жениться на ней к понедельнику, но в городе точно начнут болтать. Делать предположения. И Хейзел хотела, чтобы Ноа четко понимал, что здесь происходит.
Она и сама хотела бы это понимать.
Хейзел ожидала, что он улыбнется и отшутится по поводу девичника, но он промолчал.
– Прости, я не хотела тебя оскорбить. Я только… ну… поползут слухи. И я знаю, что мы просто друзья. Летнее веселье, все такое… – Хейзел замолчала, когда столкнулась взглядом с Ноа. Его глаза говорили о том, что он хотел быть не просто другом. У нее перехватило дыхание. Вот черт.
– Нет, нет. Ты права. Я не завожу серьезные отношения.
– Точно.
– И дело было не со всеми участницами девичника.
– Оу.
– Но все когда-то бывает впервые, – он подмигнул Хейзел и, вновь расплывшись в улыбке, повел ее дальше сквозь толпу.
Все бывает впервые? Погодите… он про девичник или серьезные отношения?
Хейзел хотела задать еще несколько вопросов, которые задавать не следовало, но он уже подошел к следующему киоску и протянул билеты энергичному билетеру-старшекласснику, уверяя Хейзел, что ему больше нравится стрелять по мишеням из водяного пистолета. Ладно, это все равно было неважно, ведь она не планировала строить ничего серьезного с Ноа этим летом. Наоборот, серьезность противоречила тому, что она задумала.
Раздался звуковой сигнал, и игроки, рассевшиеся на небольших табуретах, начали стрелять по мишеням. Чем чаще попадаешь, тем быстрее бежит скаковая лошадка. Ноа состязался с двумя восьмилетними детьми и мистером Прескоттом, почтальоном.
Мигнули огни, и из динамиков заиграла резкая музыка. Но Ноа не терял концентрации. Хейзел не смогла сдержать улыбки, когда он нагнулся над игрушечным пистолетом, сосредоточенно нахмурив брови. А потом – сдержать восторженного возгласа, когда он победил.
– Это тебе, – Ноа с гордостью протянул ей огромного пингвина. Он был почти метр в высоту и набит материалом, который, как она могла лишь предполагать, опасен для здоровья. Игрушка казалась легковоспламеняющейся и крайне токсичной, но Хейзел все равно прижала ее к груди, как ребенок на Рождество.
– Я в восторге.
Ноа улыбнулся, и в уголках его глаз появились морщинки.
– Только представь, какие слухи пойдут теперь.
– Ноа и Хейзел тайком сбегают в Антарктиду. Привозят домой нового питомца.
– Хейзел рожает метрового младенца в смокинге.
Хейзел посмеивалась, держа пингвина под мышкой, пока они шли прочь от киоска. От сладкой ваты уже ничего не осталось.
Она улыбнулась Ноа. Быть может, ей все же нравилось в парке аттракционов.
– В город приезжает гораздо более симпатичный брат Ноа и сводит Хейзел с ума.
Ноа прикинулся оскорбленным:
– Эй. Более симпатичный? А вот это обидно, Хейз.
– У тебя вообще есть брат?
– Нет. Две сестры. Обе старшие. И обе превосходят меня и умом, и ответственностью.
– Но точно не красотой.
Ноа снова рассмеялся и взял ее за руку. А Хейзел позволила. Пусть в Дрим-Харборе гуляют любые сплетни. Она их не боится.
– Точно нет. Только не говори, что я так сказал.
– Ни за что. – Они подошли к фургончикам с едой. – Может, возьмем что-нибудь перекусить? Я имею в виду, нормальную еду.
– Конечно, давай.
После долгих раздумий они остановились на гиросе с курицей и огромной порции лимонада из свежевыжатого сока на двоих. Они сидели за липким столиком для пикника друг напротив друга, пока мимо с криками носились дети. Вечер выдался жарким и влажным, и бедра Хейзел прилипали к металлической скамье, но, казалось, по какой-то причине это не раздражало ее так сильно, как обычно.
– Я бы хотела с ними познакомиться, – сказала она.
– С кем? С участницами девичника, которых я якобы растлевал? Милые девушки.
Хейзел хлопнула его по руке:
– Нет! С твоими сестрами.
– Правда?
– Ну конечно.
– Зачем?
Она пожала плечами:
– Не знаю. Ты вроде как местная загадка.
– Загадка? Мне нравится, – Ноа поиграл бровями, откусив еще кусочек гироса.
– Я серьезно. Однажды ты просто приехал сюда, и мне кажется, что я почти ничего о тебе не знаю.
– Хочешь верь, хочешь нет, Хейз, но полно городов, в которые люди приезжают и которые потом покидают, оставшись никем не замеченными.
– А это печально.
Он пожал плечами, но перестал ловить ее взгляд. Его кураж испарился. Хейзел умудрилась высосать все веселье даже из чертова парка аттракционов.
– Уверена, многие заметили твой переезд сюда.
– О, точно заметили, когда я бросил семейный бизнес.
– Оу.
– Я скорее неудачник, нежели загадка. Жаль тебя разочаровывать.
– Ты меня не разочаровываешь.
Ноа вновь поймал ее взгляд, и на его лице мелькнуло удивление, но он быстро скрыл его за обаятельной улыбкой.
– По-моему, нам надо возвращаться к делу.
– Да?
– Ага. Я обещал тебе веселый вечер. ВЕЛЕХЕНО, помнишь? Нельзя сидеть и обсуждать мои семейные скандалы в ночь ВЕЛЕХЕНО.
– Звучит как имя кузена из Эстонии или типа того.
Ноа рассмеялся, и в его глазах опять загорелся азарт.
– И он велит прекратить разговоры о семье. Пора на чертово колесо.
Хейзел крепче обняла своего пингвина:
– По-моему, мне уже хватит веселья на один вечер. Наверное, пора спать.
– Хейз, всего девять часов.
– Я устала.
– В девять ложатся спать старушки.
– Я и есть старушка.
– Нет, ты молодая, энергичная и веселая. И сексуальная, – Ноа снова подмигнул ей. Как он умудрялся делать так, чтобы это не выглядело гадко?
– Сексуальная?
– Ужасно.
Хейзел закатила глаза, но ее щеки все равно вспыхнули. Ноа, совратитель целых девичников, считал ее сексуальной. Голова шла
