способна тонко чувствовать человека. Тяжело никому не доверять? Верно?
Чего он добивается, ненормальный мазохист? Чтобы я лишила его зрения?
Я не боюсь трупов, меня не тошнит от вида крови, но штопать его без анестезии — это самоубийство! Я уже трижды пожалела, что предложила ему помощь.
Вскидываю на мужчину злющий взгляд и тут же осознаю, что пациент мне попался слишком закалённый. Не отверчусь, как бы не хотела. Да и вызов в наших глазах как-то вспыхнул с одинаковым упрямством. Правда мой азарт спустя пару секунд чуть угас. Подавляющая энергетика Пожарского сделала своё дело.
— Почему я должна вам верить? Вы только что несанкционированно облизали мой рот! — фыркаю, поднимая смоченный в антисептике свежий тампон. — По-моему, мы слишком разные, чтобы нас сравнивать. Разве нет?
— Только не говори, что тебе не понравилось, — улыбаясь своей фирменной улыбкой, Пожарский пытается клеить безобидного мудака.
— Вы слишком самоуверенный тип, — выказываю то, что думаю, подходя к нему. — И мне действительно не понравилось. Не льстите себе, — привирая, брезгливо вытираю губы тыльной стороной ладони.
— Ложь, — скрипя зубами, Монстр Андреевич сверлит меня колючим взглядом. — Ты не умеешь лгать.
— Думайте, что хотите. Я не собираюсь вас переубеждать.
Рука сама дёргается приложить тампон к его ране.
— БЛЯ-Я-ЯДЬ!!! — рев Пожарского взрывает пространство, вынуждая меня подпрыгнуть в испуге в который раз. Одернув руку, улавливаю резкий запах спирта.
Чер-р-рт! Я перепутала баночки? Он точно меня сейчас убьет…
Глава 15
Макс
Жжет!
Мать твою, так ведь уссаться можно…
Как сильно, сука, жжет!
— М-м-м… — непроизвольно вырывается мой утробный стон. Глаза застилает жгучая влага. Моргая, под шипящие ругательства распахиваю веки. Первое, что попадает в фокус на размытой картинке пространства — напуганное до чертиков лицо мелкой вредительницы. Трясется, как ссыкливый заяц. Кожа белее мела. И глаза, сука, как два огромных блюдца! Снова меня гипнотизируют, излучая абсолютную невиновность своей хозяйки.
Нахуй я с ней связался? Я же на волоске от того, чтобы разнести здесь всё к чертям собачьим!
Всё, Макс! Дыши. Дыши, блять.
Вдох-выдох.
Ещё один вдох-выдох…
Кажется отпускает.
— Слушай… — сглатываю, приходя в себя после приступа жгучей боли. В голове понемногу начинает проясняться. Зрение улучшается после неожиданных спецэффектов. — Никитина, в прошлой жизни ты проводила опыты в концлагерях? С ума сойти… — Шумно втянув в легкие воздух с запахом спирта, выдыхаю. Такого, мать её, «кайфа» я давно не ловил. — Не медик ты, а настоящий садист!
— П-простите, — бормочет она, невинно хлопая ресницами. — Я случайно бутылочки перепутала…
— Ты никудышный вра-А-А-уч! — вскрикиваю, машинально дотронувшись до раны. Девчонка снова вздрагивает, сочувственно кривя лицо. — Тебе об этом не говорили, Ива?
— Нет, — отрицательно качает головой.
— Как ты сессию сдаёшь, криворукая?
— Ну знаете, Максим Андреевич! — девчонка взрывается, покрываясь красными пятнами на лице: — Идите вы в з… И звоните в неотложку!
— Стоять! — рявкаю, хватая её за предплечье и пресекая очередную попытку слинять. — Либо ты сейчас же заканчиваешь с моей бровью. Нежно и заботливо зашиваешь её. Либо я передумаю и сделаю то, на что давно настроился.
О том, что у меня в планах трахнуть эту молодую козу, уложив грудью на раковину, я тупо умалчиваю. Не слепая же! Должна понимать, чем всё может закончиться. Терпение у меня не железное. Висит на волоске.
— А на что вы настроились? — Иванна растерянно вскидывает брови.
— Ты же умная девочка, — подмигиваю ей. — Нет надобности всё разжевывать? Верно?
Облизав пересохшие губы, Ива судорожно сглатывает.
— Вы ведь шутите? Правда?
— Понятия не имею, о чём ты подумала, — деланно пожимаю плечом я. — Да и какие могут быть шутки у отбитых на всю голову олигархов? М?
— Я вас так не называла.
— Но подумала.
— Всего лишь предположила, что олигархи сказочными принцами не являются! — возмущённо оправдывается она. — Отбитые на всю голову и подавно.
Искренность девочки поражает. Едва не поперхнувшись слюной, отпускаю руку Иванны.
— Между прочим, Максим Андреевич, это ваши слова. Я лишь подчеркнула сказанное. И не нужно на меня так смотреть. Сами же напросились.
— Как смотреть? — устремляю на нее поражённый взгляд.
— Как-как? Как Ленин на буржуазию! — выпалив, девчонка направляется к инструментам. На автомате прихватывает какие-то страшные щипцы и зажимает ими иглу в форме полумесяца. Меня передергивает дрожью, когда я представляю, как это скажется на моей нервной системе. Но поскольку отступать я не привык, да и нездоровый азарт вовсю колесит по венам, пытаюсь извлечь из всего этого позитив. Уж очень интересно препираться с Иванной.
— Я не сказочный принц, Ива. Я больше соответствую злодею, — говорю, вздыхая.
— Счастлива, что вы в этом признались, — отвечает Никитина и издаёт нервный смешок, демонстративно фокусируясь на очень нестандартной игле.
— Я этого и не скрывал, — проговариваю с напускным спокойствием.
Мне хочется хохотнуть в ответ, но я лишь сглатываю, судорожно затягиваясь воздухом.
По спине от вида иголки морозец проносится.
До этого момента Бог миловал. За тридцать пять лет меня ни разу не оперировали и наживо не штопали. Рос возле матери здоровый как бык. А с этой… козой… угораздило ж, блядь…
— Взяла всё, что тебе нужно? — подгоняю её.
— Ага. — Её губы дергаются в полуулыбке.
— Ладно… — шумно выдыхаю. — Тогда иди ко мне. Постараюсь вести себя прилично. Не как отбитый на всю голову олигарх, — ухмыльнувшись, освобождаю ей своё место.
Послушно подходит. Руки на удивление уже не дрожат как раньше.
Пиздец… Я себя не узнаю. Сдурел. Но останавливать ни её, ни себя даже не пытаюсь. Что-то мне подсказывает, что всё будет заебись.
— Давай наверх, — принимаю решение усадить её на столешницу и прижаться к соблазнительным бедрам предплечьями, чтобы не думать о боли. Нужно же чем-то себя отвлечь. Её тело идеально для этого подходит.
Схватив девчонку за талию, подсаживаю на керамический выступ.
— Ох… — слетает с её уст, когда попа приземляется на прохладную поверхность. — Вы сумасшедший? — едва не пищит. — Верните меня обратно!
— У тебя пять минут, — прерываю её стенания. — Дольше твои опыты на себе я не стану терпеть, — отчеканив, оплетаю её ножками свой торс. — Мне легче будет тебя придушить.
— Не придушите, — всхлипывает от плотного контакта, разводя руки в стороны.
— Угробишь раньше? — изображаю вымученную улыбку.
— Не угроблю. Не вертите шеей. Если не хотите нежелательных последствий.
— А поцелуй? — опускаю взгляд на губы.
— Куда? — выпаливает, прикусывая нижнюю.
— Да хоть в лоб, — огорчённо вздыхаю, понимая, что сейчас мне кайф не светит от слова совсем.
— Он вам не поможет. Расслабьтесь. Я постараюсь причинить вам совсем немного боли.
— Весьма обнадеживающе, — недоверчиво хохотнув, кошусь на иглу.
— Глаза закройте. Кожу всего лишь ужалит… Это
