на него взгляд. На панели прибора загорается значок ключа. Надпись «Блокировка двери» приводит в оцепенение.
Писец…
Моё сердце после прозвучавшего сигнала замирает в груди, а затем резким болезненным толчком врезается в ребра. Один удар. Второй. Третий. Четвёртый… Я прихожу в себя от щемящей межреберной боли. Хватаюсь за грудь. Паника одним большим горячим комком перекрывает дыхание. Прислоняюсь спиной к двери и судорожно вздыхаю.
Что он творит?
Зачем я ему?
Неужели нет больше девушек, чтобы провести с ними вечер? Удовлетворил бы свои животные потребности с теми, кто в этом заинтересован. Почему я? Зачем он выбрал меня, когда вокруг столько легкодоступных женщин с модельной внешностью?
Слышала, что олигархи безумные. Творят разного рода дичь. Но никогда не думала, что я попадусь в руки одному из них.
Может, окно разбить?
Тогда меня точно посадят. Не успею и глазом моргнуть. Если он родного брата из полиции не вытащил, что будет со мной?
Господи… Вот это я влипла!
Говорила тётя Лара держаться от Ильи подальше. Я, наивная, верила, что он другой. А теперь досталась его брату, как переходящий из рук в руки трофей…
Думаю об этом, и перед глазами всё плывет. Прикрываю веки, чтобы сосредоточиться на дальнейшем плане побега, но в голову из-за мысленного хаоса ничего путного не приходит.
Черт! Что мне делать? Что?!
— Решила уйти по-английски? — грудной голос Максима Андреевича вынуждает меня вздрогнуть.
Я настолько погрузилась в себя, что даже не услышала, как он спустился по лестнице в холл.
Поднимаю веки, сталкиваясь с горящим мужским взглядом. Темные, как смоль, глаза лукаво проходятся по моей фигуре. Пристально изучают, словно впервые видят.
У меня душа вверх дном переворачивается, а Пожарский смотрит так, словно до костей сканирует. Я чувствую себя голой. Возникает желание натянуть поверх пальто гору пуховых одеял.
— Даже не попрощаешься? — задав вопрос, он прячет мобильный в карман домашних штанов.
«Мог бы и подольше переодеваться…» — сглатываю, оценивая его уютный вид.
На мужчине модные темно-серые спортивные штаны и белая, прилегающая к спортивному телу футболка. Чуть взъерошенная влажная челка. Он стоит босиком на холодном мраморе, словно только так чувствует связь с родительским домом. Неужели ему не холодно?
На мгновенье зависаю взглядом на его стопах, оцениваю размер ступни, а затем меня бросает в жар от неуместных ассоциаций. Спохватившись, нахожу глазами его внимательные глаза.
— Что вам ещё от меня нужно? — выдыхаю, испытывая ледяной озноб. — Бровь я зашила. Там всё отлично. Дальше наблюдайтесь у своего лечащего врача. Дней через десять он снимет вам шов.
— На сегодняшний вечер ты и есть мой главный лечащий врач, — говорит он ровным и спокойным тоном, от которого очередная волна мурашек слетает по затылку вниз.
— На сегодняшний вечер с меня хватит! — выпаливаю я, машинально вжимаясь спиною в дверь. — Или вам нужна прививка от бешенства брови? Проститутка со стетоскопом? Можно уточнить запросы?
— Потанцуем? — не обращая внимания на мою истерику, Монстр Андреевич спокойно протягивает мне ладонь. — Ужин привезут через двадцать минут.
— Вы сумасшедший? — чувствую, как у меня начинается подергивание правого века.
— Если мужчине нравится женщина — это признаки психического заболевания? — растянув лукавую улыбку, Пожарский подходит ко мне впритык. В нос ударяет его мужской приятный запах. Мужчина берет меня за руки, вынуждая уронить на пол сумку. Краем сознания отмечаю, как из нее вываливаются на пол мои личные вещи. В любой другой ситуации я бы бросилась их собирать. Но сейчас, глядя в глаза своего мучителя, я не могу не то что пошевелиться, у меня не получается ответить ему «нет». — Впервые о таком слышу, Ива. Не расскажешь подробнее об этом в танце?
Испытывая противоречивые чувства, я отрицательно верчу головой, а он продолжает любоваться моим лицом, обводя взглядом каждую черточку, каждую линию, словно запоминая.
— Зачем вы заблокировали дверь? — прорывает меня наконец.
Максим Андреевич склоняется надо мной, едва не касаясь щекой моего виска.
— Чтобы одна прекрасная особа не покинула стены этого дома, — вкрадчиво поясняет, парализуя своим хрипловатым голосом. — А если серьезно, малыш, то люди делают это регулярно для своей безопасности. У себя ты не запираешь входную дверь на ночь?
— Запираю… — выдыхаю и снова втягиваю в легкие его опьяняющий мускусный запах с теплыми древесными нотками. Аромат взрослого, сексуального мужчины действует на меня как яд. Отравляет, отнимая силу воли. Я вся дрожу. Кожа под стеганой атласной подкладкой пальто становится гусиной. В неё будто кто-то иголок натыкал. Нервные окончания невыносимо горят…
Почему?
Что со мной не так?
Ни один мужчина никогда не производил на меня такого сильного впечатления как этот.
Меня не должно к нему тянуть, но это происходит помимо моей воли.
В присутствии Максима Андреевича я забываю о важных вещах, о том, что каких-то пару часов назад я целовалась с его младшим братом. Мы с Ильей пока ещё не расстались. Это неправильно и это пугает. Максим Андреевич намного старше меня. Между нами ничего не может быть. Абсолютно. Мы слишком разные. Ему нужна девочка на ночь. А мне? Мне это совершенно не нужно!
Господи, я ведь по собственной воле не смогу с ним переспать, хоть мне и понравился его поцелуй. Такой нежный и волнующий, такой чувственный, что душа в теле замирала. И я бы хотела попробовать его губы ещё раз… Один только раз. На прощание.
Ива, ты, похоже, рехнулась…
У тебя в голове весь мир перевернулся.
— Пальто придется снять, — голос Пожарского прерывает мои мысли. Он несильно сжимает мои ладони и медленно тянет на себя. — Пойдем? Я разожгу в камине огонь.
Отмечаю, как вздымается от поверхностного дыхания его рельефная грудь, как плечи и голые руки бугрятся тугими мышцами. Задираю лицо вверх, поскольку он выше меня на целую голову. Нахожу взглядом его красивые и умные глаза. В такие хочется смотреть вечно.
— Максим Андреевич?… — обращаясь к нему, сопротивляюсь, продолжая вжиматься спиной в массивное полотно из дерева и стали.
Нельзя мне снимать пальто. Под ним я практически голая. В одном откровенном белье и в чулках.
Думая об этом, я снова теряюсь. Не могу связать и трех слов.
— Что, Ива? — сверлит взглядом в упор.
— Мне и так нормально, — шепчу я, ощущая, как по лицу и открытой шее сползают языки пламени. — В верхней одежде… В смысле… в пальто. Я его не сниму.
— Ужинать тоже будешь в пальто? — его брови выразительно выгибаются.
— Можно мне тогда одну из ваших пижам? — нерешительно интересуюсь я, продолжая подпирать собою дверь.
— Чем тебя не устраивает моя рубашка?
Он долго смотрит
