Как издавна водится во всем мире, Генрих привез в Берлин из Мюнхена свою команду – около тридцати офицеров политической полиции. В их числе был некто Генрих Мюллер, штурмфюрер СС[31] и криминальинспектор. Мюллер был назначен начальником реферата II–IA, занимавшегося борьбой с коммунистами, марксистами, всеми организациями этого направления, распущенными профсоюзами и прочими наиболее опасными врагами режима.
…Теперь самая пора рассказать о самом зловещем мельнике[32] из сотен тысяч его однофамильцев в Германии, чья мирная фамилия стала олицетворением ужаса, террора и массовых репрессий – «Гестапо-Мюллера». Именно так, объединяя фамилию с возглавляемым им впоследствии учреждением, называли этого человека даже в нацистских кругах.
Не только сослуживцы, но даже высокопоставленные деятели Третьего рейха побаивались этого молчаливого баварца. На то у них были достаточные и серьезные основания: больше грязи о каждом из них, чем Мюллер, знал разве что его покровитель и шеф Гейдрих, собственно, и выдвинувший бывшего ничем не примечательного полицейского из Мюнхена на пост главы всемогущей тайной государственной полиции.
Наиболее выразительное описание внешности Мюллера оставил одно время работавший под его началом, а затем и сравнявшийся в должности Вальтер Шелленберг. Подтвердить его описание, дополнить или опровергнуть трудно – сохранилось всего девять фотографий Мюллера (он всегда избегал попадания в поле зрения объектива), из них только три портретных, из личных дел, остальные групповые, на которых его и узнать порой трудно.
Одно время он носил странную прическу: стригся по окружности головы машинкой почти наголо, только спереди оставлял прядь волос, разделенную посредине аккуратным пробором.
Генрих Мюллер родился в 1900 году в Мюнхене, в небогатой бюргерской семье, в 14 лет увлекся авиацией и поступил учеником в Баварские авиационные мастерские. В 17 лет добровольцем ушел на войну, стал летчиком. Однажды в одиночку умудрился углубиться на французскую территорию и сбросить несколько бомб на Париж!
За полгода боевых действий Мюллер заслужил «Железные кресты» второго и первого класса, «Баварский крест» с короной и мечами, несколько почетных летных знаков.
Уволившись после войны из армии в звании фельдфебеля (в личном деле записано, что он к тому же инвалид войны), Мюллер поступил на службу в полицию на самую что ни на есть скромную должность.
В мюнхенской полиции Мюллер приобрел огромный опыт работы и в чисто криминальной, и в политической полиции. Собственных политических убеждений он не имел, как почти все баварцы склонялся к баварскому консерватизму. Коммунистов ненавидел, к нацистам поначалу не относился никак, по роду службы ему даже приходилось иной раз привлекать их к ответственности за уличные дебоши[33]. Однако позднее стал ценить Гитлера и НСДАП за способность «восстановить в Германии порядок», вернуть страну в сонм великих европейских держав.
Даже для немцев Мюллер отличался невероятной работоспособностью, высоким профессионализмом и феноменальной памятью: он помнил имена и специализацию даже незначительных агентов и осведомителей, с которыми имел дело много лет назад.
Все сослуживцы отмечали скромность шефа в быту и непритязательность. Он почти не пил спиртного (и это уроженец столицы пивоварения Мюнхена!), правда, был заядлым курильщиком крепких бразильских сигар. Как и Гейдрих, был очень музыкален, превосходно играл на рояле и был очень сильным шахматистом. Один из вечеров в неделю, если позволяла обстановка, непременно проводил за шахматной доской или за игрой на фортепьяно в четыре руки со своим постоянным партнером и подчиненным штурмбаннфюрером СС Адольфом Эйхманом.
По старой полицейской привычке Мюллер предпочитал ходить в недорогой гражданской одежде, мундир офицера полиции или СС надевал лишь в исключительных случаях. Иногда он ездил на работу не в служебном автомобиле, а городской электричкой до станции «Ангальтский вокзал».
Примечательно, что Мюллер никогда не разделял национал-социалистическую идеологию (его тошнило от самого слова «социализм» в любой интерпретации и комбинации). Он был, в сущности, сторонником авторитарного государства, а потому доволен уже тем, что Гитлер и его партия действительно оказались способны возродить Великую Германию из веймарского болота.
Мюллер считался, и вполне заслуженно, лучшим в Германии знатоком спецслужб и репрессивных органов Советского Союза. Еще одной характерной чертой гестаповца была его абсолютная беспощадность ко всем, кого он считал врагами рейха, хотя вовсе не являлся патологическим садистом от природы, каковыми, несомненно, были многие его подчиненные и в центральном аппарате, и на местах.
За весь период Второй мировой войны, а это как-никак почти шесть лет, Мюллер лишь два раза не вышел на службу – один раз его отослали на неделю в отпуск, второй раз, когда он на несколько дней заболел. Он был невероятным чистюлей и аккуратистом и, что вызвало бы удивление у многих офицеров его ранга в полициях всех стран мира, абсолютно неподкупным. У Мюллера был больной желудок, поэтому он мог есть только черствый хлеб и чаще, чем ему хотелось бы, питаться жиденькой овсяной кашей.
Однако при наличии многих сильных профессиональных качеств карьера Мюллера в Мюнхене вплоть до прихода к власти Гитлера продвигалась медленно, никаких радужных перспектив не предвиделось. Оно и понятно: таких крепких оперативников начальство предпочитает держать непосредственно на «низовой» работе, на руководящей эти качества вовсе не обязательны.
К 1934 году Мюллер работал в политическом отделе полиции Мюнхена в ранге криминальинспектора. Этот ранг имели офицеры полиции в звании не выше обер-лейтенанта.
Надо отдать должное проницательности Гейдриха: он разглядел в скромном криминальинспекторе, которого только 20 апреля 1934 года зачислили в СС с присвоением первичного офицерского звания штурмфюрера, будущего «Гестапо-Мюллера».
Вскоре в компетенцию нового сотрудника вошли также вопросы, касающиеся СА, СС, Гитлерюгенда и Союза немецких девушек. Владение этой информацией уже делало Мюллера при его невысоком звании влиятельной фигурой в гестапо. Именно он стал основным помощником Гейдриха при составлении в обстановке абсолютной секретности (писали от руки, не доверяя самым проверенным и надежным машинисткам) намеченных к ликвидации видных штурмовиков, а также политических и военных деятелей, представлявших реальную или мнимую опасность для единоличной власти рейхсканцлера Гитлера.
Кровавая расправа над штурмовиками и иными «оппозиционерами» означала крутое усиление роли и значения нацистских спецслужб: СС, СД и гестапо. Уже через три дня после «Ночи длинных ножей» Мюллер получает звание оберштурмфюрера СС, а 30 января 1935 года он уже гауптштурмфюрер СС. Его полицейский ранг теперь – оберкриминальинспектор.
После «Ночи длинных ножей» повышения в звании и должности получили многие сотрудники гестапо, офицеры СС и СД. И не только среднего звена. Гейдрих стал генерал-майором полиции. Должность Гиммлера – рейхсфюрер СС – стала и высшим эсэсовским званием. Погон обергруппенфюрера СС получил дополнительное украшение: три дубовых листа в венке из лавровых листьев. Такие же знаки различия он носил теперь и на обеих петлицах.
Фактически Мюллер становится заместителем Гейдриха по второму, ключевому, отделу гестапо, ведавшему преследованием всех «врагов государства и народа». Он лично возглавляет и подразделение, ответственное за картотеку и сбор документации. (На 1 января 1939 года картотека состояла из 1 миллиона 980 тысяч 558 личных карточек и 641 тысячи 497 личных дел.)
По приказу Гейдриха в гестапо составляется полный (точнее, постоянно пополняемый) список всех «враждебных элементов». В случае начала войны эти лица должны быть немедленно взяты под так называемый «превентивный», или «охранный» арест. В зависимости от степени опасности для режима эти лица были разделены на три категории. Данные об особо опасных потенциальных врагах были сосредоточены в «Картотеке А».
…Между тем, заручившись принципиальной поддержкой Гитлера, Гиммлер приступил к коренной и весьма существенной, хотя, как оказалось, не последней реорганизации полиции.
Подоплека этой реорганизации была серьезной. Полиция, даже такие ее «безобидные» подразделения, как пожарная охрана и паспортные столы, – это силовая структура, и потому в тоталитарном государстве ее подразделения не должны быть разбросаны по разным ведомствам и территориальным образованиям. Она должна быть сосредоточена в одних руках. Применительно к Третьему рейху – в СС, если персонифицированно – в руках рейхсфюрера СС, то есть Генриха Гиммлера.
