Элиза (горячо). Что ты об этом знаешь, болван!
Тягостное молчание прервано появлением Шарлотты.
Элиза (вошедшей Шарлотте). А, вот и ты. Что и говорить, ты не более точна, чем твоя мать. Пора бросать эту привычку. Ладно! Подожди меня минутку. Я не готова.(Уходит.)
Шарлотта (Этьену, застенчиво). Я вас задерживаю?
Этьен. Нет, я никуда не спешу.
Шарлотта. Я слышала, что вы не едете с нами в Шод-Эгю?
Этьен. Да, я остаюсь с отцом. (Пауза.) Хотя для нас с вами это было бы хорошей возможностью познакомиться поближе, не правда ли, Шарлотта?
Шарлотта. О, вам это было бы совершенно неинтересно.
Этьен. Почему?
Шарлотта. Да я это очень хорошо знаю, уверяю вас. Мне — другое дело. Вы и я — не одно и то же.
Этьен. Зачем вы так уничижаете себя! Я как раз был бы рад поговорить с вами. Ведь нам почти никогда не доводилось беседовать вдвоем.
Шарлотта. Ну, это вряд ли доставило бы вам удовольствие.
Этьен. Так странно, что мы еще на «вы».
Шарлотта. Я нахожу это совершенно естественным. Сейчас вы обратили на меня внимание только потому, что в комнате волей случая больше никого не оказалось. Не стоит возражать, так — со всеми. Все ведь сразу замечают, что я некрасива, плохо одета…
Этьен. Шарлотта, пожалуйста…
Шарлотта. Не зовите меня все время по имени; я же вас не называю: Этьен.
Этьен. Надеюсь, что поездка пойдет вам на пользу…
Шарлотта. Я становлюсь еще некрасивее, когда поправляюсь, мама мне всегда это говорит; вероятно, в такое время моя внешность вдобавок ко всему становится еще и вульгарной.
Этьен. Но как может мать говорить такие жестокие вещи дочери?..
Шарлотта. О, значит, вы совсем не знаете мамы, если вас это удивляет… Она мне говорит и много всякого другого. Но мне это безразлично, так как я уверена, что однажды она поплатится за все это. Или я умру…
Этьен. Что за нелепые мысли!
Шарлотта. Это более чем вероятно. Во время нашего последнего визита к врачу у него было такое чудное выражение лица, когда он меня прослушал. И по возвращении мама срывала свое дурное настроение не так, как она это делает обычно… И потом, вам же известно, от чего умер папа. Ну так вот, если я умру, я не хочу сказать, что она будет горевать, нет, когда речь о ней, это слово неуместно. Но все-таки она будет очень несчастна. Некого будет бранить, некем командовать… Ну, а если не умру, тогда…
Этьен. Тогда… что?
Шарлотта. Точно не знаю, но я не останусь жить с ней, можете не сомневаться. Возможно, я еще приду спросить у вас совета.
Этьен. Выбросьте, пожалуйста, эти мысли из головы, вы, конечно, не так тяжело больны; и не надо думать о бегстве…
Шарлотта. Речь не о том: я просто уйду, хлопнув дверью, вот и все.
Этьен. Вы выйдете замуж.
Шарлотта. Ах, не говорите, пожалуйста, глупостей. Вы сами видите, насколько это правдоподобно — при нынешних ценах на масло, как выражается моя мама.
Этьен. Но вам вполне может встретиться…
Шарлотта. …хороший человек, добропорядочный работник! Я чувствую, что возненавижу вас, если вы будете продолжать в том же духе. Вы, конечно, думаете сейчас: «Те пять минут, которые мне придется провести здесь, надо быть с ней полюбезнее, чего бы это ни стоило».
Этьен. Нехорошо так говорить. Вы меня очень огорчаете. (На Шарлотту нападает приступ нервного смеха.) Что с вами?
Шарлотта. Все это слишком комично. Если вы этого не замечаете — что ж, тем хуже для вас… Не знаю, почему тетя так задерживается. Но вы не обязаны оставаться здесь. (Протягивает ему руку.) Не сердитесь, пожалуйста… На меня изредка нападают такие нелепые приступы веселости. Отнесите это на счет моей болезни.
Этьен. Это правда, сейчас вы мне показались нездоровой.
Шарлотта. Или сумасшедшей.
Этьен. Нет, именно нездоровой. Мне жаль вас, Шарлотта, мы нехорошо поступили с вами…
Шарлотта. «Есть несчастья, не располагающие к состраданию.» Я прочла недавно эту фразу в одной книге, я ее даже выписала себе. Правда, хорошо? Почему вы вдруг умолкли?
Элиза (входя). Все, теперь побежали. Ну вот! Звонят!
Шарлотта (вполголоса, Этьену). Забудьте, что я вам говорила.
Элиза. Ну-ка, Шарлотта, что там за шушуканье! Как я этого не люблю! Беда, мы теперь заблокированы… (Ходит взад и вперед, как зверь в клетке.) Хоть бы внизу сказали, что мсье вышел!
Идет к внутренней двери; в этот момент появляется Лорансо.
Элиза. Сударь, мужа нет дома, и я не знаю, когда он вернется.
Лорансо (очень бледный). Я непременно должен его видеть.
Элиза. Что с вами?
Лорансо. Я в последнее время болел…
Элиза. Как же, как же… знаем мы эти болезни. Идем, Шарлотта.
Лорансо. Что вы сказали?
Элиза. Я только сказала, что незачем морочить мне голову, — ничего другого; у моей кузины нет от меня тайн.
Лорансо (с явным подтекстом). Вот оно что… Бесподобно!
Элиза (встревоженно). Что с вами?
Лорансо. Ничего. Доверительные отношения — это прекрасно!
Элиза. Вы и не представляете себе, сколько я делаю для Агаты; то платье, что на ней…
Лорансо. Еще того хлеще.
Элиза. Что такое?
Лорансо. Все, что вы говорите о мадам Клеман и о ее доверии к вам, меня необычайно веселит, только и всего.
Элиза. Что-то за этим кроется. Послушай, Шарлотта… (Отводит ее в глубину комнаты.) Сходи на рынок: вот деньги. (Продолжения разговора не слышно. Затем, обращаясь к Лорансо.) Теперь скажите, что все это значит, все эти недомолвки?
Лорансо. Никаких недомолвок. И вообще, почему вы ждете разъяснений именно от меня? Это отнюдь не в ваших привычках.
Этьен. Мама, между прочим, было бы гораздо лучше, если бы ты пошла на рынок вместе с Шарлоттой.
Элиза. С какой стати ты вмешиваешься? Ты-то здесь при чем?
Лорансо. Зря вы придаете значение тому, что я сказал. Просто я невероятно раздражен; коль скоро вас посвятили во все, вас это вовсе не должно удивлять.
Элиза. Сейчас вы взяли себя в руки; если вы думаете, что я этого не замечаю…
Лорансо. То есть я снова в здравом уме?.. Ваша кузина только что разговаривала со мной с резкостью, какой я, возможно, не заслужил; она запретила мне писать ей…
Элиза. О, здесь другое — и я знаю, что именно. Бесполезно изворачиваться. Вы понимаете, что я имею в виду. И ты понимаешь — или ты уж очень глуп. Эта мерзавка, которая использовала меня как только могла… Ну, мы еще посмотрим. Посмотрим!.. Через пятнадцать минут я буду у нее. (Уходит.)
Этьен. Как вы могли!
Лорансо. Брось, Этьен. Ты же знаешь, что все это правда.
Этьен. Нет, нет и нет!
Лорансо. Этьен… я выяснял, здесь не может быть никаких сомнений.
Этьен. Вы унизились до этого!.. Но меня не интересуют собранные вами россказни. Я знаю — слышите? — что между Агатой и моим отцом существует лишь самая прекрасная, ничем не замутненная близость; у них было право на все, повторяю, на все, — но они им не воспользовались. Еще вчера я провел с ними два часа. Разумеется, вы улыбаетесь, вы недоумеваете, при чем тут я, — это потому, что вы ничего не понимаете… Вам не понять, что есть между нами троими непривычного, нового, это, в сущности, возрождение каждого из нас — но разве вы можете себе это представить? Для вас существует лишь примитивное, низменное.
